Книга Голод Рехи, страница 345 – Мария Токарева

— Инде!

— Рехи! – донесся откуда-то тонкий голосок. – Рехи, я здесь!

— Где?! Инде, не молчи!

— Здесь!

Ветер уносил слова, путал направления, в его порывах слышались неверные стенания. Ураган насмехался, заставляя кружить на месте. Минуты промедления отламывали по куску драгоценное время жизни Инде. Рехи принюхался, запах крови всегда выводил его к людям. На этот раз все было иначе. Голод вообще не играл никакой роли. Рехи прислушался к своим инстинктам, но обоняние притуплял пепел, а слух путал ветер.

Он кинулся наудачу вперед и вскоре нашел не Инде, а едва заметный холмик. Так же когда-то и его погребал ураган, два раза хоронила его пустыня. Рехи подбежал к возможной могилке и начал спешно разгребать ее руками, стесывая обломанные ногти. В нос и рот набивался песок: он скрипел на зубах, сыпался с ресниц – Рехи не замечал. Сердце его бешено выпрыгивало из груди и успокоилось лишь в тот миг, когда он ощутил под пальцами тепло кожи. Он потащил Инде за шкирку, чтобы освободить из песчаной ловушки. Он хватался за лоскуты ее истлевающего рубища, а они с треском отрывались, не позволяя удержать.

— Инде! Давай же! – Рехи с силой дернул девочку за подмышки, и они покатились по песку. Инде громко вдохнула и закашлялась, приходя в себя.

— Инде, сюда, сюда, здесь можно укрыться. Не пещера, но хоть что-то, – просипел Рехи, выплевывая песок. Теперь он крепко сжимал запястье спутницы, чтобы не потерять ее вновь в кромешном водовороте непогоды. Из-за горизонта доносился страшный рокот, даже сквозь сизый хаос прорывались алые всполохи. Вой Пламени снова извергался. Прервался его обманчивый сон, сгинул в его страшном пении разрушенный Бастион. Так даже лучше, исчез город великой боли, тьма поглотила его.

— Камень, камень в небе… – бормотал отрешенно Рехи, когда они с Инде спрятались под ненадежной сенью черной скалы.

Гигантский камень и правда упирался в туманное небо мрачным обелиском, его испещряли затейливые узоры, которые изображали какой-то ритуал. Рехи понял, что буря стихает, когда сумел разглядеть их. Но силы окончательно покинули его. Как-то разом выплеснулись после разгребания песка. И все – остался только черный камень с незнакомыми письменами, манящим рассказом о прошлом еще живого мира. Они тянули, вставали хороводом призраков, пели чудные баллады, восхваляли героев и богов. Тогда все выглядело красивым и понятным. Тогда… Сейчас это была песня смертного хлада. Ноги совсем окоченели и больше не слушались.

— Рехи, пойдем! Рехи… – отчаянно дергала за руку Инде. Она плакала, размазывая грязь по запыленному лицу. Корка пыли напоминала следы проказы. Рехи вытянул руку и оттер ее, чтобы развеять иллюзию. На большее ему не хватало сил.

— Инде. Ты дойдешь сама? Осталось немного, – прошептал едва слышно он.

Лучше бы он никогда не садился возле черного камня, пронзившего небо, словно этот камень забирал его, словно Сумеречный указал место перехода в мир линий, место, где Стражу велено расстаться с телом. Рехи хотел дойти к Лойэ и Натту. Дойдет… Безмолвным призраком, незримой тенью, пришествия которых так опасалась Лойэ. Нет-нет, он придет иным призраком, не безвольной тенью, а образом радости. Окутает их свежим ветром, омоет чистым дождем, покажет светлое небо сыну. Он вернется домой… Рехи проваливался в небытие.