Книга Душа мира, страница 120 – Мария Токарева

Истерзанный этой бесконечной войной, Раджед не верил, что в многострадальном тронном зале стояла настоящая София, вернувшаяся силой своей магии. Девушка-ячед! Невозможно! Непостижимо! Все многовековые представления об избранности льоров рушились в один миг.

Впрочем, об этом Раджед даже не задумывался. Сарнибу, Инаи и Олугд давно научили его не судить предвзято о магах и простом народе.

«Пожалуй, я испытаю ее, это не она! Быть этого не может, это снова мои враги», – все-таки не поверил в свое счастье Раджед. Слишком стремительно оно буквально свалилось на голову посреди всего хаоса, всей невыносимой симфонии умирания. В тронном зале последним отблеском весны застыла она, София, изменившаяся, но лишь настолько, насколько он представлял.

«Этого не может быть! Это еще одна игра Нармо!» – шептала неверная злоба на врагов, ведь камень иллюзий мог бы оказаться в загребущих лапах яшмового. Вокруг башни скрывались захоронения древних льоров из рода янтарных. Раджед поежился от отвращения, представляя, что грязные пальцы короля тараканов раскапывают останки матери, но потом вспомнил, что она похоронена в стенах на руднике, как раз там, где от слезы Софии оттаял витраж. Ныне же казалось, что родной призрак ласково обнимает за плечи издерганного недоверчивого сына и просит не сомневаться в возлюбленной. Но все же чутье воина, прошедшего многие битвы и заговоры, велело проверить. Не успела София одуматься, как ее подхватил магический ураган и унес в то место, которое они оба ненавидели. Однако больше никто не ведал о нем: враги не догадывались о главном секрете башни.

И вновь перед нежданной гостьей представали бесконечные коридоры и львы скалились с гобеленов, точно сторожевые псы, которые не признали знакомого из-за долгого отсутствия. И вновь несколько идущих подряд покоев обратились в вечный круг лабиринта без выхода, но лишь для того, кто не ведал главной тайны. Раджед с замиранием сердца незримо наблюдал, как София спокойно озирается. Лишь недовольно скривились ее губы. Не на такой прием она рассчитывала.

— И зачем это? – гордо вскинув голову, спросила она пустоту.

«Что же я опять натворил?» – вздрогнул янтарный льор, удивляясь, насколько он растерян после всех легких побед над давным-давно окаменевшими фрейлинами да легкодоступными земными женщинами. Все осталось делом былых дней, когда он еще не ведал истинной причины окаменения и своей жизни.

София же пришла теперь, в иное время, когда все обострилось ранящей гранью запредельных чувств. И они глухо скребли бритвой по стеклу, когда хрупкая девушка в синем платье мерила неторопливыми шагами зал с портретами, с интересом рассматривая лица предков рода Икцинтусов. Золоченые рамы застыли неподвижностью завитков, прекрасные черты давно ушедших правителей постепенно истлевали, и лишь магия сохраняла краску. Среди галереи всех этих прославленных обликов прошлого подлинной жизнью проступало милое лицо Софии. Раджед отметил, как оно осунулось и вытянулось, под глазами залегли тени. Что же их обоих мучило? Одинаково ли? По-разному? Если бы Нармо решил создать совершенную иллюзию, он бы представил Софию в образе переслащенной красоты, что порой являлся во снах янтарного льора.

Но вот она стояла посреди зала, совершенно земная и простая. Затем спокойно прошла в следующую комнату, миновала ее и по закону замкнутой петли попала в прежнюю. Львы на мозаичном панно с интересом рассматривали гостью. И льор сжимал кулаки в немом призыве вспомнить главную загадку этой затейливой ловушки. Враги не догадались бы. София же ведала тайну «лабиринта осознания». Она остановилась посреди второго зала, топнув по наборному паркету.