Книга Душа мира, страница 123 – Мария Токарева

Внезапно на глазах ее выступили слезы, она сама вновь приблизилась к опешившему Раджеду. Пряча лицо у него на груди, обвивая пальцами плечи, перебирая длинную гриву волос, она исступленно продолжила:

— Когда тебя ранили, я это видела. Тогда мне вдруг стало так страшно, что я больше никогда не увижу тебя, не услышу! Почему страшно? – Тяжелые вздохи сменялись короткими улыбками, она все плотнее прижималась, словно пряталась. – Тогда я только удивилась, но… Я вела свою обычную жизнь и не могла попасть сюда. И тем не менее мне казалось, что мир пустеет, словно я в нем лишняя, словно избегаю чего-то и поэтому не испытываю счастья. Я вдруг поняла, что без тебя мой мир опустеет!

— София… – выдохнул Раджед. – Все священные самоцветы мне свидетели, София! Прости меня!

«Даже если это не ты… Нет, это ты! Почему я сомневаюсь? Для любви нужна смелость! Не хитрость, как я думал раньше, а смелость. Я верю, что это ты», – разрушил свои последние колебания Раджед. Ни один злокозненный враг не сумел бы подделать Софию: не хватило бы мастерства, искреннего понимания всего, через что они прошли за семь лет разлуки.

Она неуверенно дотрагивалась протянутыми ладонями до его лица, проводила по щекам, волосам. Он глядел на нее в оцепенении, с трудом убеждаясь: не видение, не наваждение измученного рассудка. Она стала еще прекраснее.

Дрожь постепенно проходила, словно после лютой грозы сквозь черно-свинцовые тучи проступало чистое яркое небо. Они долго рассматривали друг друга, точно впервые узрев по-настоящему.

Не договариваясь, потянулись друг к другу. Поцелуй был неправильным, коротким. Они едва касались друг друга, будто опасаясь, что все растает лучащимся сном. Он целовал ее округлые скулы, края губ… Она улыбалась, прижималась мягкой бледной щекой к его щеке, точно стараясь слиться. И они, упоенные этой нежностью, как будто исчезали, становясь двумя отсветами стремительно несущихся сквозь пустоту комет.

А потом до самой ночи говорили о чем-то, о сущих мелочах, и держались за руки. И сначала оба испытывали неловкость, словно узнавали друг друга заново. Но потом говорить стало легко и даже весело.

Оказалось, что оба любят красный и золотой в палитре, да еще небесно-синий. Но зато София терпеть не могла излюбленное льором крабовое мясо. Впрочем, он обещал развеять это заблуждение, доказывал, что в своем мире ей просто не довелось по-настоящему оценить деликатес. С каждым словом они все больше убеждались, насколько похожи.

Раджед растерял всю свою тягу к напыщенности, а София сделалась смелее, расспрашивая о случайных вещах, об Эйлисе, непринужденно рассказывая что-то и о себе. На этот раз не требовалось долгих экскурсий по башне: они не покидали каменную террасу. Их окутывала радость, казалось, не существовало никакой угрозы окаменеть, никаких врагов и сотен иных горестей. Мир застыл единым прекрасным мгновением встречи.

Однако сквозь веселый смех и несерьезные споры проступала неуловимая грусть, даже надломленность, словно София тоже что-то скрывала. Раджед поклялся себе, что он избавит ее от бремени любой страшной тайны.

— Значит, ты уже окончила университет? – спрашивал Раджед, не совсем понимая, как живут на Земле. Впервые он по-настоящему интересовался всеми тонкостями быта ячеда с другой планеты.