Книга Душа мира, страница 166 – Мария Токарева

— Нет! Этого не случится! Почему же ты раньше не сказала?

— Я не хотела говорить тебе.

— Мне ты должна была сказать в первую очередь. Моя магия исцеляет все… В этом и есть сила льоров.

Раджед еще тешил себя надеждой, что это какой-то недуг с Земли, а они-то накануне вернули с того света Илэни, что не сумел бы никто из ячеда. В том и крылась сила льоров. Раджед отдал бы последние вздохи Эйлиса ради нее, ради его Софии. А дальше – пусть хоть все окаменеет.

— Исцеляет… Неужели всё-всё? Никто не знает, что это… – словно впадая в транс, проговорила возлюбленная, раскачиваясь из стороны в сторону. Тяжелый черный бархат траурным завыванием неуловимо поскрипывал в такт ее движениям.

Раджед же после минутного замешательства выхватил самоцветы исцеления и фамильный талисман. Усталость напряженного дня словно растворилась. Он вспоминал, как усмирял не раз тьму Сумеречного Эльфа – на то они были и льоры, могущественные чародеи, которые ради магии выпили, как пауки, родной мир. Но, может, если бы удалось исцелить Софию, то и Эйлис простил бы их? Вряд ли, слишком просто, слишком наивно верить, что разоренный мир помилует после спасения одной или двух жизней. И все же Раджед не думал ни о чем, не оценивал.

София безмолвствовала, покорно позволяя опробовать на себе всевозможные заклинания исцеления. Но обреченный покой в ее кротком взгляде доказывал тщетность всех попыток. И впервые чародей осознал, что все это время она смотрела как будто не на мир вокруг, а внутрь своей души или за грань мироздания.

«Сумеречный! Это ведь ты сказал ей, что она обязана умереть! И она согласилась! Ненавижу тебя, ненавижу! Если бы ты не сказал, она бы не открыла портал! Если бы ты еще семь лет назад отнял у нее жемчуг и стер воспоминания, то мы бы сейчас сами разбирались! Да, заведомо обреченные на провал, но зачем ты впутал во все это несчастную девушку?! И когда? Это ведь был ты, а не Эйлис?» – яростно негодовал Раджед. Руки его дрожали от напряжения: он то искал линии мира, то пробовал традиционную магию, то свои комбинации, которые спасали его не раз в битве. Поминутно он интересовался, как себя чувствует София, не сделал ли он ей чем-то хуже. Но она только отрицательно качала головой, всхлипывая без слез.

— Я не хотела говорить, – повторяла она, обвиняя себя за это признание. Но разве надлежало ей одной нести столь тяжкий груз после всего, что они пережили вдвоем?

Раджед внимательно изучал линии мира, переплетение сияющих нитей, мерцающие соцветия, недоступные рычаги. И все они вскоре соткались в плотный кокон. Магия жемчуга? Слишком просто! Вокруг Софии концентрировалась энергия, предназначенная для чего-то другого. Но разве так бывает у умирающих? Линии сложились вокруг нее, укутывая гигантскими крыльями. Раджед попытался дотронуться до них, но его магия показалась слабой. Что-то ждало своего часа, и, кажется, вместе с ним настал бы последний миг Софии.

«Такая же тайна, как и причина угасания Эйлиса! Проклятье, как же так? Как? Я едва обрел ее и снова… обречен потерять, уже навечно!» – Раджед все больше отчаивался, когда ночь вступала в свои права, заползая холодными тенями между шкафов с томами книг.

София же плыла в этой мнимой темноте, расцвеченная синим мерцанием неразгаданных линий мира. Она и не подозревала, что узрел чародей. Ведь так же умирала его мать: казалось, без причин. Ее окутывали следы такой же магии, вернее, чего-то неизведанного. Она все твердила о Душе Эйлиса, которая исцелила бы их всех. И Раджед вспомнил, что тогда, в детстве, он тоже видел линии мира без усилий и труда. А потом разучился, когда пролил первую кровь.