Книга Душа мира, страница 95 – Мария Токарева

Сумеречный Эльф вновь глубоко вздохнул, слегка раскачиваясь из стороны в сторону. Однако голос рвался надрывом скрипки, когда смычок беспощадно врезается в струны, выводя красоты музыки. Творение – великая жертва. Спасение жизни вопреки законам мироздания – запрет или испытание? Раджед не размышлял – пока не размышлял, сраженный правдой. Предупреждения Стража показались недостаточными. Впрочем, чтобы подготовиться к такой истине, не хватило бы и миллиарда лет.

— И подобные неисправимые катастрофы случались в каждом мире, где я смел проявить чуть больше своей истинной силы, – прохрипел Сумеречный Эльф, съеживаясь и вздрагивая. – Семарглы обнаружили источник могущества и вторглись в те сферы, что недопустимы для человека и любых существ во Вселенной, наделенных разумом и волей, но все же являющихся тварями, а не Творцом. С тех самых пор мне в наказание гибнут целые миры, в наказание за мои чудеса недостойного. Миры! Чем больше я стремился спасти множество жизней, тем больше сеял смерть. Стоит только моему сердцу дрогнуть, стоит только воле равнодушия дать трещину, как вместо благоденствия начинаются бескрайние разрушения. В одном мире я попытался спасти людей с помощью совершенной науки. Я построил для них гигантский высокотехнологичный город. Но… – Он зло поморщился, почти с отвращением бросая: – Люди разделились на жителей Города и его изгоев, даже не попытавшись спасти свою планету. Вы поступили не лучше. В этом уже есть часть и твоей вины.

— И в чем же? – Раджеда отрезвило нахлынувшее негодование. Он медленно поднялся с места, едва не обнажая когти. Почему-то ему чудилось, словно он вступает в поединок с собеседником. Впрочем, сознание всеми способами отгораживалось от шока, едва сдерживая подступавшее цунами невозможной паники.

Он – ошибка существования, из-за которой гиб Эйлис? Нармо не обманул! Худший враг сказал правду, а друг лгал столько лет! Да и друг ли? Общался, чтобы загладить свою вину? Оберегал как продукт своего эксперимента?

Однако же так легко осудил бы прежний Раджед. Но некто новый, родившийся после добровольного разрушения портала, после прикосновения к вечности, смиренно признавал: мотивы Сумеречного Эльфа были куда глубже и милосерднее. Он совершил недозволенное с точки зрения Стража, но единственно правильное для человека. И именно поэтому оставался самым верным другом.

— В бесконечной замкнутости на одном себе, – объяснил Сумеречный Эльф, – Эйлис был выпит, высушен войнами льоров. А я подтолкнул распад… И все же… это был я.

— Но если ты разрушил Эйлис, то есть ли у нас сила, чтобы его восстановить? Ты убил мою мать? – сдавленно обвинил Раджед.

— Нет… О нет! – Сумеречный Эльф протестующе замахал руками, однако замер, уставившись себе под ноги. – И одновременно да. Она была тесно связана с магическим балансом, что питал Эйлис с начала времен. Когда он треснул, иссякла ее долговечная молодость и магия. Прости меня! Хотя… за это невозможно простить.

— Если у тебя столько силы, то почему ты не мог восстановить баланс? – не понимал Раджед. Получалось, что все это время Страж имел власть и над чумой окаменения. Вопросы возникали один за другим.

— Стало бы еще хуже! Стоило только разуму моему вновь объять нечеловеческое, я увидел, как вслед за немедленным восстановлением Эйлиса гибнут новые и новые миры, сталкиваются звезды и планеты, разверзаются черные дыры.