Книга Душа мира, страница 92 – Мария Токарева

Раджед исцелил до конца тело и надел прежнее великолепное облачение. Однако самодовольный покой сонной души уже ничто не возвращало. Ушло губительное чувство превосходства, противопоставление «сиятельного льора» ячеду и другим династиям. Роилось множество непрошеных вопросов. И одновременно взыграло возмущение, разочарование в друге.

— Так ты помог мне сейчас только из-за пробела в своем знании? Если бы его не оказалось, ты бы равнодушно глядел на агонию? Что ты вообще за создание такое? Как выбираешь себе друзей? Смотришь сначала, какую часть чужой судьбы не видишь, и только потом решаешь вмешаться?

Он хотел бы поблагодарить, обрадоваться возвращению, но объяснения Стража рушили теплые порывы. Неужели не дал погибнуть, потому что не видел до конца судьбы? А сотни других, выходило, запросто отправлял на закланье.

— Фактически так. Я хотел бы помогать чаще, намного чаще, – пробормотал Сумеречный Эльф, болезненно сцепив за спиной руки. – Но нельзя…

— Проклятье! – Раджед дернул друга за плечо, заставляя повернуться лицом к себе. – Да почему нельзя? Почему ты весь закован в эти треклятые рамки: «не имею права», «нельзя», «не отвечу»? Что тебе мешает поступать по своим убеждениям? Или их вовсе нет? Порой мне кажется, что я общался всегда с каким-то придуманным мною же образом. Может, с Софией так же? Может, вообще ничего не существует, кроме моих фантазий?

Голос прорезался неожиданно звонко, его питало невероятное возмущение. Получить ответы любой ценой – вот что просило неукротимое сердце. Сомнения и недомолвки омрачали их дружбу с самого момента появления Сумеречного Эльфа в Эйлисе. В чем тогда солгал Нармо? При одной мысли о проклятом враге накатывала мстительная злоба и неизменно преследовали его недавние слова. Истина бродила где-то преступно близко, однако таилась тенями средь скал, не желая показывать свое уродство.

— Постой-постой. Нет. Все не так. Но… я и правда не могу вмешиваться, – тут же оправдался Сумеречный Эльф. Однако отворачивался, кусая губы, пока янтарный льор буравил взглядом.

— Почему? Ответь же мне! Ответь, я совсем недавно прошел через смерть, кажется, заглянул за самую ее грань. Меня уже ничем не шокировать! Всюду враги, так докажи, что ты не один из них. Сними эту личину таинственности. А если нет – лучше уходи навсегда, потому что я устал от лжи. Что моей, что твоей. Хватит! Довольно! – воскликнул на одном дыхании Раджед, а потом пошатнулся. Все же исцеление самоцвета не сразу возвращало былую прыть и выносливость. Сумеречный Эльф подхватил его, но сам едва не упал.

— Что ж… Может, настало время рассказать, – пробормотал он, опираясь на верный меч, чтобы подняться с одного колена. – Но сначала нам обоим надо отдохнуть.

— Не уходи. Располагайся в башне. Отдыхай сколько потребуется. Только расскажи! Что угодно. Какая угодно правда лучше неведения, – твердо, но радушно проговорил Раджед. Сумеречный Эльф примирительно кивнул, устало массируя лоб.

Вскоре он расположился в одних из покоев башни, быстро стянул доспех, неизменно пристроил рядом с собой меч, по-походному зябко завернулся в одеяло словно в плащ. И проспал двое суток, отключился подобно механизму, у которого закончился завод.

Раджед даже опасался, не умер ли бессмертный Страж, изредка заглядывая в покои. Однако Сумеречный Эльф спал как человек, словно воин, который сражался несколько ночей кряду без передышки.