Книга Альфа, страница 131 – Ларри Коррейя

– Ты делаешь то, что должен. Не получаешь удовольствия, в отличие от Николая. Мы все видели, что он после себя оставляет. Но ты начал думать, что вы одинаковые.

– Потому что теперь мы одинаковые. Я хочу только убивать. Это все, о чем я могу думать.

А потом Шэрон спросила у меня одну вещь, которая до сих пор крутится в голове:

– Почему тебе так важно быть человеком, если ты не человек?

На этот вопрос у меня ответа не было.

– О, Эрл, задумайся: ты человечнее многих людей, которых я знаю. Ты должен сделать выбор. Должен попытаться. Давай я тебе помогу, – предложила она. – Я могу успокоить тебя. Чтобы монстр внутри замолк.

Я рассмеялся.

– Ты что, клеишь меня?

Она отшатнулась.

– Б-р-р! Без обид, но я из потомков Ахелоя. Моя практически бессмертная мать влюбилась в отца, потому что он был самым идеальным мужчиной, которого она встретила за сотню лет. Сброшу с себя ФАС и стану моделью или выйду замуж за какого-нибудь миллионера. Ты совсем, совсем-совсем не моего уровня. Если я включу обаяние, мужчины готовы будут умереть, только бы встречаться со мной. А ты… обыкновенный. Середнячок, прямо скажем. Невысокий. И говор у тебя ужасный.

– Вау. Не сдерживайся, милая.

– А целоваться с тобой наверняка все равно что пепельницу лизать. Нет, Эрл, я имела в виду, что успокою тебя своей магией. Помогу снова найти себя. Позволь использовать голос.

Я позволил. И, знаете, моряки не просто так тонут, пытаясь добраться до сирен.

Есть что-то в этих сказках о музыке, успокаивающей дикого зверя. Сантьяго мне тоже об этом говорил: разные времена требуют разных мер, но Господь всегда посылает способ сдержать зверя в себе. Иногда этот способ – смерть, но даже она лучше того, что случилось бы взамен.

* * *

Вставай! Вставай и защищайся!

Несмотря на крики отчаяния, несмотря на дуло большого американского револьвера, прижатое к виску, Николай чувствовал странный покой. Зверь ничего не мог сделать. Его голос звучал тихо – так и будет, пока луна не сделает его во много раз громче. Сейчас Николай управлял собой, а Зверь мог лишь подчиняться, как капризный ребенок, набираясь сил.

Он даже не вервольф! Предтеча теперь жалкий человечишка! Еда! Еда не может нас подчинить!

«Сталин тоже был всего лишь человеком».

Молчание.

На это Зверю нечего было возразить. Николай улыбнулся про себя. Пойманный охотниками НКВД, он принес присягу Советскому Союзу. СССР был силен, победил его, стал его альфой, вся родная страна – его стаей. Инстинкт получил свое, и этого хватило надолго. Николай жаждал порядка. Несмотря на все протесты, Зверь тоже в нем нуждался. Подчиняясь сильному, они вместе обретали цель. Оставшись одни – начинали бороться за главенство.

Мы всегда были хорошим солдатом.

Николай не знал, кто из них это сказал.

Предтеча был человеком слова. Провал теста означал смерть. Такая перспектива его пугала – вервольфами управляло желание выжить, – однако Николай тоже не отступался от своих обещаний и знал, что Предтеча был суров, но милосерден. Когда-то это казалось слабостью, но теперь они в ней нуждались. Если они все сделают правильно, он отомстит за Лайлу, и Зверь утолит свою ярость кровью врагов Предтечи.

— Первый вопрос. Этот ты убил Ван Хуна?

Николай впервые слышал это имя.

— Кого?

— Неправильный ответ. Жми.