Книга Альфа, страница 21 – Ларри Коррейя

— Очень жаль слышать. Мои соболезнования.

— Несколько лет прошло. Что вам от него нужно? – Она приготовилась увидеть счет, потому что, кроме выпивки, драк, азартных игр и шахтерской работы, у деда было хобби – он виртуозно умел выталкивать Керконенов за черту бедности.

— Возможно, вы сможете мне помочь. Видите ли, я историк, провожу исследования для книги. Ваш дедушка эмигрировал сюда из Финляндии в сорок седьмом, верно?

— Вроде того, – с подозрением ответила она. В биографии деда ничего не могло историка заинтересовать, если только книгу он писал не о пьяных поножовщинах в краю Великих озер. – Здесь много финнов. Вы, наверное, ищете кого-то другого.

По матери Хизер была ирландка и неважно знала семейную историю.

— Он воевал на Советско-финляндской войне?

Дед и правда воевал, был кем-то вроде снайпера, но особо не рассказывал об этом. До самой смерти отлично управлялся со своей старой трехлинейкой и на лыжах скользил, как призрак. Только нажравшись, заводил про «враг как дичь, которую можно без лицензии стрелять».

Она кивнула. Петерсон достал из кармана листок бумаги, но это оказался не счет, а ксерокопия рисунка.

— У него, случайно, не было вот такой медали? – Он поднял листок. – Где-то дюйм в диаметре, сравнительно плоская. Возможно, на простой цепочке. Серебристая, выполнена, как видите, довольно грубо.

Первым порывом было спросить, ценная ли она, потому что несколько сценариев у разводил начинались именно так. Но мошенники обычно были поумнее – нацеливались на вдов и дур, а не на подозрительных копов. Она мельком глянула на рисунок: кривоватый звериный след с четырьмя длинными когтями, в центре силуэт человеческой ладони.

— Извините, никогда ее не видела, не могу вам помочь. Мне пора на работу, мистер Петерсон.

— Готов хорошо заплатить, – настойчиво сказал незнакомец. – Может, он оставил ее вашему отцу?

Хизер была совершенно не в настроении это обсуждать.

— Отец тоже умер. И все остальные. Если у моего деда и было что-то ценное, то оно давно в ломбарде. Доброй ночи.

Она начала закрывать дверь, но он быстро сунул ногу в щель, мешая.

Хизер скептически взглянула на его кожаную туфлю. Вот это наглость!

— Это шутка что ли? Слушайте…

Но что-то в поведении незнакомца неуловимо изменилось. Слишком сильно он наклонил голову к плечу, слишком внимательно смотрел. Его глаза как-то странно отражали свет, и Хизер вдруг почувствовала, что Отто прижался к ее икрам, рыча и трясясь. По спине у нее пробежал холодок, ладонь сильнее стиснула рукоятку пистолета.

Секунду незнакомец изучал ее.

— Она говорит правду… – Даже голос его изменился, сделался ниже.

С улицы послышался шум: компания подростков шла по тротуару, смеясь и дурачась. Петерсон быстро глянул в их сторону, и Хизер готова была поклясться, что видела, как на его шее бьется пульс.

Мужчина повернулся обратно, чуть улыбаясь.

Хизер не должна была испугаться: она вооружена. Ей приходилось сталкиваться с мужчинами пострашнее этого историка: в Миннеаполисе чокнутый насильник тыкал ей в лицо пистолетом, но она хладнокровно держала ситуацию под контролем… Но эта легкая улыбочка по какой-то ужасной причине напугала ее до чертиков.

— Уберите ногу, или я… – начала она, стараясь, чтобы голос не дрожал.

И вдруг так же быстро его поведение сделалось нормальным, почти даже покорным. Изменилась поза, странный золотистый отсвет исчез из глаз – Хизер даже подумала, не показалось ли ей.