Книга Время ветра, время волка, страница 145 – Каролина Роннефельдт

Тильда и Энно встретили остальных вернувшихся из тумана в повозке Биттерлингов, там же между свертками и корзинами виднелся Райцкер, который устроился поудобнее на дорожном коврике Одилия и мыл лапы.

— Я дал ему молока, – сказал Энно, после того как старик Пфиффер с Карлманом уселись на свои места, а Звентибольд перебрался на сиденье кучера. Потом он добавил уже тише: – Я знаю, куда вы ходили и что там видели. Я тоже ненадолго отошел пройтись по лугу, и дочь Хелмлинга ходила туда же с одним из братьев.

— Если так, то держи язык за зубами, – прошипел Одилий, – точно так же, как и мы все, и сереброволосая Гризельда, и юный Горм. И не заставляй меня затуманивать твою память, как пришлось поступить с Блаулингом. Смотри, сейчас Левин разговаривает со своими детьми. Нетрудно догадаться, о чем идет речь, но туман на этот раз наш помощник: он скроет то, что могло бы посеять страх. Нам нужно как можно быстрее добраться до Баумельбурга, а не бродить без охраны по полям.

Энно замешкался и так ничего и не ответил, устроившись поудобнее на сиденье. Одилия это вполне удовлетворило, Карлман же задумался, что побудило Гризельду заглянуть в туман.

До первых повозок донесся громкий окрик хозяина Фишбурга, приказ передали в конец кавалькады – и все снова отправились в путь. Дом пасечника мгновенно скрылся в пелене вместе с точкой слияния рек. Следующие полчаса те из путников, кто ходил с Ансегиселем на Заливные луга, искренне опасались, что туман рассеется и страшная картина откроется проезжающим мимо квенделям. Однако погода не изменилась, за что все были благодарны.

Спускаясь с пологого склона, пони зашагали быстрее. Путешественники слышали, что Зайчатка рокочет громче, течение ее усилилось под натиском потока Лютинки, стремясь по широкому руслу к холодным водам на севере. И хотя туман на другом берегу постепенно рассеивался, никак не удавалось разглядеть, кто приближается к Жаворонковой роще от деревни Герцлаг и с юга, от леса, из которого через несколько часов должен был выступить Марш колокольчиков. До наступления сумерек оставалось совсем немного.

Возле Жаворонковой рощи река Зайчатка начинала спускаться в долину. Русло уходило вниз, в поросшую молодым лесом котловину, по которой проходила старая дорога. За ней возвышалась почти голая роща Старые Буки, а справа от нее – большие зеленые холмы Баумельбурга. Прибрежная дорога, по которой сейчас ехали путники, вела в ложбину, отходящую чуть в сторону от русла, где когда-то в прошлом протекала Зайчатка, пока огромный оползень не отрезал ее приток. Земля здесь поднялась и была усеяна камнями, когда-то скатившимися от Старых Буков. Местность здесь даже в хорошую погоду была не самой удобной для путешествия. Вскоре обнаружилось, что дорога сильно сужается и несколько раз круто поворачивает, колеи в ней с каждым годом все сильнее углублялись после зимних дождей.

Когда повозка Левина приблизилась к следующему повороту, в свете фонарей показался большой валун, поросший мхом и лишайником. Из повозок в центре процессии раздался тревожный возглас, за которым тут же последовали другие. Между камнями и редкими рощами замелькали тени, быстро перебегавшие от повозки к повозке и от всадника к всаднику.

— Не останавливайтесь, – холодно приказал повелитель Фишбурга. – Во имя всех мерцающих поганок, не поддавайтесь страху. Вы знаете, кто это! Сейчас время Праздника Масок, мы рядом с Баумельбургом. Кто, как не смелые звонари, готовит нас к тому, что ожидает процессию ряженых в полночь?