Книга Время ветра, время волка, страница 149 – Каролина Роннефельдт

Лишь Моттифорды, Винтер-Хелмлинги, Самтфус-Кремплинги, а еще своенравные Пфифферы, Шаттенбарты и насмешливые Квенделинцы – те немногие из старинных родов, кто чувствовал в прошлом призвание к великим свершениям, когда-то поднявшись над толпой беззаботных деревенских жителей, не просто порой задирали носы, но и надевали более грозные маски, которые передавались из поколения в поколение. У некоторых, как у Бульриха, эти реликвии пылились в подвале. Другие хранили их с большим почетом. Особенно самоуверенные представители некогда воинственных квендельских кланов, которые защищали землю в ушедшие эпохи, переезжали в грандиозные усадьбы или, как владелец Краппа, даже строили их сами. Унаследованные в этих семьях маски наводили своим злобным видом страх на бывших врагов и духов из басен и легенд.

Два древесных гриба и узкомордый олень в коричневом бархатном плаще были окружены жуткими тварями, но зрители не разбегались с криками. Напротив них стояла фигура с ужасной мордой дикого кабана, хорошо знакомой некоторым и оттого невыносимая. Рядом с кабаном топталось создание в лохматых мехах, напоминавшее медведя, чья грубо вырезанная маска с маленькими злыми глазками излучала коварство. На редкость пугающее впечатление производил и волк-демон, остроухий, с оскаленными зубами, закутанный в длинную черную мантию. К нему присоединилось четвероногое чудовище – огромный волкодав, – а перед ним, словно измученная тень, склонился маленький терьер. Один из древесных грибов, похоже, больше боялся огромного пса, чем фигур в зловещих масках, так как не сводил глаз со зверя и настороженно следил за каждым его движением.

Странную группу дополняли два гостя в масках с темными бородами. Одна – криволицая, другая – одноглазая. В пыльно-серых мрачных плащах эти ряженые были похожи на порождения дурного сна, который привиделся путнику в глухом лесу, потому что с их голов и подбородков свисали длинные отростки мха.

Со стороны «Винного кубка» к ним приближалась поразительная гостья, и шла она бесшумно, почти паряще. Резеда Биркенпорлинг присмотрелась к ней пристальнее – снежное оперение отличалось невероятным изяществом, а маска явно была творением древних искусных мастеров Холмогорья. Она смотрела на мир бледным сердцевидным лицом амбарной совы с раскосыми глазами, и с первого взгляда становилось ясно, что это чудо создал истинный знаток птиц.

— Клянусь святыми пустотелыми трюфелями, ты выглядишь великолепно, Гортензия, – галантно произнес Гизил Моттифорд, сдвигая волчью маску на затылок.

Амбарная сова изящно склонила голову.

— Большое спасибо! – Голос Гортензии звучал чуть приглушенно сквозь бледно-желтый клюв. – Наверное, я должна быть благодарна прапрадеду Витусу, который вырезал эту маску, за то, что он любил сов, а не воронов. В этом году мне бы не хотелось предстать в вороньем обличье. Хотя некоторые из них милые птички, – заключила она, вздрогнув, и перья на ее платье слегка затрепетали.

— Да, на этот раз маски определенно кажутся более зловещими, чем обычно, – подтвердил древесный гриб покрупнее и обвел всех испуганным взглядом. Это был Биттерлинг. Он осторожно шагнул назад, потому что волчонок, который внимательно прислушивался к разговору, вдруг повернулся в его сторону.