Книга Время ветра, время волка, страница 171 – Каролина Роннефельдт

Запыхавшись, спутники последовали за Одилием, который замедлил шаг, дойдя до узкой лестницы, поднимавшейся между домами на площадь.

— Сначала мы поищем Лоренца и членов совета устроителей у круга дубов, – сказал он друзьям и уже повернулся, чтобы быстрым шагом подняться по ступеням, но почувствовал, как Биттерлинг дергает его за рукав.

— Клянусь Эстигеном Трутовиком, а что, если он такой не один? – выдохнул Звентибольд.

Голос его грозил сорваться, и вовсе не из-за быстрого бега.

— Должно быть, Мальве Хонигман столкнулась вот с таким же негодяем. Повезло, что осталась жива. Если только она не закончит так же, как Бедда. – Он замолчал, потому что испугался одной мысли о таком ужасном случае.

— Воистину, в туманной буре над Сумрачным лесом мы видели не одного призрачного путника, их было гораздо больше, – добавила Гортензия, и они оба посмотрели на старика Пфиффера, вопросительно распахнув глаза. У него никогда не хватало духу обманывать друзей, как бы ни хотелось их пощадить.

— Они никогда не приходят поодиночке, и их в самом деле очень много, – спокойно и серьезно произнес Одилий. – В Волчью ночь и во время нашего путешествия сюда мы предчувствовали, что нас может ждать. Кровавые столбы – это действительно указатели в тумане, но не для нас, квенделей. И все же теплится у меня слабая надежда. Дикая Охота проносится по зимнему небу только в двенадцатую ночь Ледяной Луны. Наш Праздник Масок знаменует переход: мы признаем смерть лета и с помощью древних ритуалов пытаемся сгладить суровость грядущей зимы с правлением ее суровых духов. Из замерзшего царства можно пройти в земли живых, ибо границ временно нет. Это опасное межвременье, но мы еще можем спастись, даже сейчас.

С этими словами он начал подниматься по лестнице, перешагивая через три ступеньки за раз. Старая фамильная маска клана Пфифферов качалась на его спине и смотрела на Биттерлинга и Гортензию, которые поспешно следовали за своим вожаком, со смешанным выражением мудрости и отчаяния.

Когда Энно прокладывал себе путь локтями сквозь толпу, Карлман опрометчиво предположил, что они следуют за Звентибольдом и Гортензией, а те, в свою очередь, за стариком Пфиффером и пасечником. Внимательно следя за темным плащом Энно, Карлман искал в толпе кое-кого еще. Он вздрагивал при виде каждого серебристого отблеска и с досадой понимал, что это квендель в костюме ивового гриба из Зальбруха или даже рыбы из Голубого озера. Но символа прыгающей форели нигде видно не было. Хелмлинги не выходили с самого приезда, даже по одному не появлялись среди прочих ряженых.

«Наверное, они едут через Баумельбург, как и Моттифорды», – угрюмо подумал Карлман. Проследить за свитой из Краппа было проще простого, достаточно прислушаться к лаю своры их собак, который раздавался то ближе, то дальше. Темные всадники скакали за волком-вожаком Гизилом, судя по всему, недалеко от площади, передвигаясь по улицам и переулкам; возможно, серебристая кавалькада из Фишбурга опасалась попасться им на пути. Недавняя встреча у круга дубов не увенчалась успехом: тень зимы слишком заметно нависла над ярким лунным светом как дурное предзнаменование.

Однако помнит ли Гризельда о совместной прогулке в глубокие подвалы Фишбурга? Над этой куда более важной загадкой Карлман раздумывал уже довольно давно. Он чувствовал, что становится серьезным и задумчивым, как старый мшистый валун. Будто серебристый поток, Гризельда Винтер-Хелмлинг нахлынула на него, а потом беспечно прокатила свои волны мимо, забыв о его существовании.