Книга Время ветра, время волка, страница 193 – Каролина Роннефельдт

Фиделия ударила по призрачной ладони под испуганные крики тех, кто так старался ее спасти. Только сын даже не повернул головы. Ничто не дрогнуло в его застывших чертах, даже когда незадачливые спасители с запозданием подоспели к тому месту, где Фиделию тащили в туман после рокового рукопожатия. Пирмин Кремплинг отчаянно взревел и попытался в последний раз ухватиться за жену. Плащ соскользнул с ее плеч, и в руках Пирмина осталась лишь старая шерстяная шаль.

Но это был еще не конец, потому что Тильда с неожиданной смелостью бросилась вперед и решительно схватилась за Фиделию. Позади, словно издалека, она услышала странно удаляющийся надрывный голос Звентибольда:

— Тильда, дорогая, что ты делаешь, ради Эстигена Трутовика? Отпусти ее!..

Затем снова опустилась пелена тумана, в которой на краткий миг открылся проход, откуда вырвался ледяной мерцающий пар. Фиделия исчезла в нем, а вместе с ней и Тильда, которая, несмотря на жалобные крики Биттерлинга, не разжала рук.

Свистящий порыв ветра будто в насмешку пронесся над тем местом, где они только что стояли. Оставшимся квенделям показалось, что они слышат вдалеке заливистый смех, а Марш колокольчиков продолжался, словно не было ни Блоди, ни бледного мальчугана, ни тех, кто только что исчез в блуждающей толпе духов так же безвозвратно, как камень, канувший в глубокую реку.

Звентибольд издал пронзительный крик. Не может быть, чтобы его Тильда вот так мгновенно растворилась в воздухе! Взвыв от боли, он бросился вперед и столкнулся с двумя звонарями, которые тут же повернули к нему деревянные лица-маски. Они посмотрели на Биттерлинга с немым изумлением и побежали дальше как ни в чем не бывало, потому что на пятки им уже наступали другие.

Биттерлингу вдруг показалось, что на ногах повисли свинцовые гири. Когда ряды перед ним сомкнулись, у него так закружилась голова, что все расплылось перед глазами.

— Тильда, дорогая Тильда… – вздохнул он.

С этими словами Звентибольд пошатнулся и упал, вероятно, в объятия мельника, потому что почувствовал, как сыплется с одежды мука и слышится несчастный голос Уилфрида, который тихонько говорит что-то неразборчивое. Биттерлинга осторожно поставили на ноги, и тут перед ним появилась Гортензия, чье лицо было залито слезами.

— О, несчастный, – всхлипывала она.

Остальные зрители тоже стали причитать. Биттерлинг, совершенно ошеломленный, наконец осознал, что Тильда, его дорогая жена и верная спутница, которую не коснулась Волчья ночь, теперь оказалась жестоко оторвана от него и затянута в мир призраков.

Жители Зеленого Лога окружили квенделей из Звездчатки, которые застыли в потрясенном молчании, лишь изредка всхлипывая. Рядом со Звентибольдом стоял Пирмин Кремплинг, без маски и плаща, и смотрел на своих детей с таким окаменевшим лицом, что Афра и Флорин не решались заговорить с отцом.

Возможно, они даже не поняли, что случилось с матерью. Дети молча жались к Карлману и Энно, которые держали их на руках, будто птенцов, ищущих защиты. Все ошеломленно застыли, словно на одинокой льдине в бушующем море, рискуя погибнуть, сметенные жестокой волной.

Потому что оттуда, где туман разверзся и поглотил Фиделию и Тильду, распространился страх. Весть о несчастье разнеслась по площади, как лесной пожар. Потрясенные зрители, заглушая рев ветра, кричали друг другу о том, что произошло, и описывали неслыханное событие в самых невероятных красках. Толпа пришла в движение. Растерянные квендели наконец осознали, что в их мире появилась грозная опасность. Вскоре все и думать забыли о празднике. Многие решили не дожидаться окончания Марша колокольчиков и хотели разойтись, что оказалось нелегко, потому что все стояли вплотную друг к другу, а в толпу затесались и сомнительные личности, от которых лучше бы держаться подальше. Поднялась суматоха, в которой было практически невозможно и шагу ступить. Поскольку никто не был уверен, кого в действительности видит, некоторые смело сбрасывали маски, чтобы доказать, что они всего лишь безобидные квендели. Там и тут мелькали взъерошенные головы и озабоченные лица. Другие же решили, наоборот, остаться в масках, смутно чувствуя, что уж лучше быть неузнанными и так избежать возможного нападения врага.