Книга Время ветра, время волка, страница 192 – Каролина Роннефельдт

Подобно пораженной стрелой медведице, пытающейся спасти детенышей от охотников, она рванулась вперед с такой силой, что Пирмин, шедший за ней, не сумел удержать жену. Никого из Кремплингов, похоже, не волновало, в самом ли деле перед ними в Марше колокольчиков идет Блоди или это просто тень из потустороннего мира, принявшая облик младшего сына. Им хотелось верить, что малыш жив и что в эти странные дни просыпается непонятная древняя магия, которая наконец-то вернет им Блоди. Разве старик Пфиффер не твердил о призрачных границах, которые иногда можно преодолеть? Почему бы так и не поступить?

Фиделия с дикой решимостью бросилась вперед, а навстречу рванулись Афра с Флорином, которые увидели ее. Когда все трое встретились, мать стремительно обняла детей, те обхватили ее за шею и взволнованно указали на странно изменившуюся процессию, которая по-прежнему шла по той же дороге. Фиделия осторожно высвободилась из объятий, и дальнейшее произошло в одно мгновение.

К тому времени как Кремплинг, а затем Энно, Карлман и остальные добрались до Афры и Флорина, несчастная мать уже ушла дальше и теперь приблизилась к шествующим в масках, окруженным мерцающими полосами тумана. От белесой завесы ее отделяло лишь расстояние вытянутой руки.

Однако что-то заставило Фиделию замешкаться, и тогда она обернулась к тем, кто громко и отчаянно взывал к ней, настоятельно предупреждая, чтобы она – ради всех священных грибных колец светлого леса! – не двигалась дальше ни на шаг. Фиделия в последний раз обратила бледное лицо к семье, соседям по Звездчатке и всем прочим квенделям, которые знали и любили ее как приветливую и умелую фермершу. Вид у нее был настолько бледный, что некоторые из глядевших на нее с содроганием подумали: ей давно место в потустороннем мире, а не в Холмогорье. По изможденному лицу Фиделии скользнула печальная улыбка сожаления, и тогда Пирмин и Тильда первыми догадались, что она распрощается с родными навсегда, если ей удастся осуществить задуманное.

Она подалась вперед и вытянула руки. Туманная завеса взлетела, словно шторы на открытом окне. В пелене проплывали тени, не обращая внимания на живое существо, которое пыталось пробиться к ним. Появился и Блоди, но ближе всего к Фиделии вдруг оказался мертвенно-бледный мальчуган.

Он смотрел прямо на нее, в этом не было никаких сомнений. На его озорном лице заиграла холодная улыбка, и он обнажил острые зубы. В тумане зазвучал шелковисто-нежный голос. У любого, кто его слышал, волосы встали бы дыбом, настолько он был нездешним – в нем звучал лютый мороз и злая радость при виде мучительной душевной боли. Потом из тумана в сторону Фиделии протянулась худая белая ладонь, странно невесомая, которая держалась в воздухе будто сама по себе.

— Так ударим по рукам, – промурлыкал бледный мальчуган со злобной гримасой. Его зубы светились в тумане, словно маленькие тусклые луны. Призрак продолжил, напевно растягивая слова: – Твоя рука – его жизни залог, руку мне дай. Иначе Фенн его заберет, смотри не прогадай…

Фиделия, несчастная и опустошенная, подняла правую руку, словно ее дернули за ниточку, ту самую руку, из которой каплями стекала кровавая пища для мандрагоры. Возможно, она действительно сохранила жизнь подменышу, а значит, и своему ребенку, ведь Блоди, похоже, даже не подозревал о великой жертве, которую принесла мать.