Книга Время ветра, время волка, страница 198 – Каролина Роннефельдт

Упорное молчание окончательно вывело Гортензию из себя.

— Клянусь святой грибницей темного леса, вы сотворили кошмар из нашего Праздника Масок! – упрекнула она громким голосом и раскинула руки, будто охватывая несчастный Баумельбург или даже все Холмогорье. – По желанию совета, празднования в этом году были поистине необыкновенными, как и предрекала Ада в «Старой липе», если я ничего не путаю. Но какой ценой далась нам эта мания величия? Только оглянитесь!

Но вокруг был только туман, и силуэты тенистых дубов слабо вырисовывались в дымке.

— Что с вами, Гизил? – с искренним возмущением спросила Гортензия и сделала два шага к волку, который таращился на нее молча и неподвижно. – Уж вы-то могли бы мне ответить, оказать честь…

И вдруг она осеклась, потому что в голову ей пришла ужасная мысль. А что, если уже перевалило за полночь? И те, кто так грозно окружил ее, не смогли снять маски, потому что они слились с настоящими лицами, превратив квенделей в тех, кого они изображали?

Гортензия вздрогнула.

Теперь она все же отступила на шаг, и ее спутники заметили это. Что случилось? Все знали, что небо уже несколько недель было затянуто облаками, но Гортензия подняла голову, чтобы посмотреть, не видны ли там, между верхушками деревьев, звезды, которые подсказали бы, который час. Нет, она не увидела ничего, кроме туманной дымки.

Гортензия встряхнулась, словно очнувшись от страшного сна. Нет, не бывать такому! Самтфус-Кремплинг не поддастся детским суевериям даже в самой большой беде. Она просто испугалась по недомыслию, но ведь Карлман, Энно и старик Пфиффер до сих пор не сняли масок и остались самими собой.

— Лаурих Сток! – вновь обретя уверенность, крикнула она медведю, стоявшему по другую сторону котла. – Совсем недавно ты рассказал о том, как пропала твоя дочь, пришел к нам в смертельной печали, ища поддержки и помощи или хотя бы утешительного слова. Как же получилось, что ты снова примкнул к злому балагану, как будто этот несчастный праздник по-прежнему в самом разгаре, а бедняжка Эмбла на месте?

— Боюсь, они тебя не слышат, – сказал старик Пфиффер, и в его голосе прозвучали предостерегающие нотки.

— Почему же? – с горечью спросила Гортензия, вглядываясь в его странно мерцающую маску.

— Святые пустотелые трюфели, защитите! – громко воскликнул Одилий вместо ответа.

Райцкер выгнул спину и грозно зашипел.

— Встаньте в круг и возьмитесь за руки! – приказал его хозяин маленькой испуганной группе. – Поставьте Афру и Флорина в центр. Быстро! И не отпускайте друг друга! Потому что тот, кто это сделает, пропадет и заберет с собой остальных!

Все подчинились не раздумывая и в следующее мгновение встали позади медного котла, крепко сцепив руки. Затем они подняли глаза.

Черные фигуры приближались к ним так быстро, словно что-то задумали. О, что за жалкий круг был выставлен против страшной угрозы! Жуткие маски из сторожки выглядели невероятно безжалостными и кровожадными. Теперь всем казалось, что упорное молчание их обладателей – свидетельство того, что с Моттифордами и хозяйкой «Винного кубка» случилось нечто ужасное.

Старик Пфиффер стоял рядом с Энно и Карлманом. Их маски сияли лунным светом, которого так долго не видели в Холмогорье. Едва они взялись за руки, Карлман почувствовал, что в него вливается новая сила, словно добрые духи тех деревьев, из которых когда-то были вырезаны старые маски, передали ее часть. Они хранили эту вечную силу в корнях и ветвях, коре, листьях, плодах и семенах и передавали ее из поколения в поколение, пока не вырос целый лес, защищающий всех живых существ.