Книга Время ветра, время волка, страница 204 – Каролина Роннефельдт

С площади старик Пфиффер свернул на тропинку, которая вела с холмов Баумельбурга на север, к Холодной реке. Мало кто верил, что они вообще доберутся до равнины, однако смутное предчувствие подсказывало Пфифферу, что следует идти к реке, по которой, возможно, прибудут старый Бозо и его квенделинцы. И тут Одилий впервые позволил себе подумать о коте, и от этой мысли у него сжалось сердце и перехватило дыхание.

«Райцкер, рыжий мой следопыт, не забывай, что ты невероятно находчивый малыш, и не бросай меня», – про себя взмолился он и стремительно зашагал дальше.

Время от времени их обгоняли бывшие зеваки и участники праздничного шествия, выныривая из боковых переулков. На лицах без масок был написан ужас. Скрюченные фигуры проносились мимо с дикими воплями и снова исчезали в темноте. Чем дальше друзья шли, тем пустыннее становились городские улицы.

— Быть может, нам лучше спрятаться в каком-нибудь доме? Найдем незапертую дверь, – предложила испуганная Хульда, когда им не встречался уже никто. Они шли мимо зловеще темных окон и дверей, за которыми можно было найти если не помощь других квенделей, то хотя бы укрытие.

Не замедляя шага, Одилий молча указал на ближайший забор. Спутники заметили, что во многих садах между деревьями и кустами стояли высокие столбы, наполовину врытые в землю. На них висели маски с жуткими гримасами, глядевшие на прохожих пустыми прорезями для глаз, в которых начинало что-то коварно мерцать, если смотреть на них слишком долго.

— В некоторых домах наверняка не пусто. Однако мы не знаем, кто нас там встретит, – бросил старик Пфиффер через плечо, и все пошли дальше, дрожа от страха сильнее, чем прежде. Теперь квенделям казалось, что за ними в упор наблюдает кто-то, уже давно присвоивший себе эту часть Баумельбурга.

«Святые пустотелые трюфели, помогите нам, – мысленно воззвали шестеро путников и заставили себя не думать о том, что могло случиться с жителями. – Вперед, вперед, только вперед, пока свободен путь!»

Они шли, не глядя ни вправо, ни влево, ни в мрачное небо.

Немного погодя старик Пфиффер вдруг отшатнулся, как будто перед ним разверзлась пропасть. Хульда и Биттерлинг в панике закричали, решив, что дорогу перекрыли волки. Карлман споткнулся и упал на колени, маска сползла с его лица. Выпрямившись, он забросил ее за спину и почувствовал, как что-то мягкое и холодное коснулось щек. В свете факела молодой квендель разглядел, что на темной ткани его плаща расцветают призрачные белые цветы – снежинки. Они кружились в прекрасном танце, подгоняемые неумолимым ветром. Остальные тоже сбросили маски и испуганно уставились на то, что лежало посреди дороги, из-за чего Одилий так внезапно остановился. Это было нечто темное, похожее на свалившийся с телеги мешок.

Сделав несколько шагов, старик Пфиффер вытянул руку, в которой сжимал факел, готовый ударить им, как оружием. Опасаясь худшего, он в недоумении и ужасе склонился над скорчившейся на земле фигурой. Могло бы показаться, что перед ними сломанное чучело, если бы не красные кляксы, растекшиеся по лицу из растрескавшейся коры. Кровь сочилась из глубоких трещин густыми, вязкими каплями, похожими на алую смолу.

Маска, уставившаяся в пустоту, принадлежала звонарю из Жаворонковой рощи. Шея его странно вывернулась, отчего тело еще сильнее напоминало сломанную деревянную фигуру. Посох лежал чуть поодаль; больше не трепетали на нем нежные голубые ленты, стих мелодичный звон серебряных колокольчиков. Так же неподвижно и молчаливо лежал и сам мертвый квендель в кровавой маске, лишь хлопья снега танцевали вокруг, словно отыскали повод для беззаботной радости.