Книга Время ветра, время волка, страница 85 – Каролина Роннефельдт

К югу равнина поднималась до самой живой изгороди, расстояние между проселочной дорогой и тропой в изгороди постепенно сокращалось, пока оба пути не сливались у мостов Краппа. Издалека было видно, что пышная растительность по обе стороны стен, которым живая изгородь и была обязана своим названием, уже почти опала. Невысокие дубы, рябины, орешник и прочие деревья, уцепившиеся корнями за мшистые камни, переплелись, образовав двойной барьер из диких зарослей, и теперь, без листвы, уже не могли заслонить вид на пространство за изгородью. Совсем не как летом, тогда, прогуливаясь под аркой густой листвы, нельзя было бы разглядеть то, что сейчас вдруг напугало Гортензию.

Ох, маслята и дождевики! От сонных низин, а может, от темной лесной опушки вдали, веяло чем-то враждебным. Гортензия невольно натянула поводья, и буланые пони замедлили ход. Она подняла руку, сообщая Биттерлингам, что намерена остановиться. В прежние времена, заметив опасность, она поскакала бы еще решительнее, и неважно, надвигалась ли с горизонта грозовая стена или вырвался на свободу злобный сторожевой пес с одной из окраинных ферм. Однако все изменилось, и Гортензия сошла с повозки, чтобы попросить совета у старика Пфиффера, даже понимая, что, вероятно, преувеличивает опасность.

— Что происходит? – спросил Бульрих, и Хульда с Карлманом тоже посмотрели ей вслед, когда Гортензия, жестом попросив подождать, прошагала мимо них к остальным.

Биттерлинг спрыгнул с козел и теперь дожидался ее рядом с Фридо.

— Елки-поганки, – сказал он Гортензии, – вряд ли нас ожидает привал. Вы тоже заметили, что здесь как-то странно. Словно собирается буря.

— Значит, вы, друзья мои, не заметили, что все наоборот? Чем ближе мы подбираемся к Сверлянке, тем тише веет ветер, – прошипела в ответ Гортензия. – И меня это очень беспокоит. В воздухе витает что-то гнетущее, как будто мы идем прямиком в ловушку с невидимыми стенами.

— Полагаю, не такими уж и невидимыми, – произнес голос, заставивший обоих квенделей обернуться.

Старик Пфиффер спрыгнул не так проворно, как рыжий кот, которого силой не держали в корзине. Райцкер уже бежал по дороге, окаймленной густыми мокрыми пучками травы. Наконец, он изящным прыжком перемахнул через обочину и потрусил по покатому лугу.

Биттерлинг посмотрел ему вслед и в тот же миг понял, что имел в виду Одилий. Кот выделялся ярким рыжеватым пятном на молочно-белом фоне, где туман смыкался с Колокольчиковым лесом, скрывая корни и стволы деревьев, оставляя лишь кроны, невесомо парящие над белизной.

— Туман никогда не бывает невидимым, он лишь скрывает то, что окутывает, – сказал старик Пфиффер. – Но Колокольчиковый лес вовсе не Сумрачный. Здесь разыгралась осенняя сырость, какая нередко бывает перед Туманной Луной. Белая пелена всегда ложится гуще у воды, да и держится дольше. Это значит, до Сверлянки недалеко, так что нам следует продолжать путь. Скоро мы доберемся до сторожки, и, возможно, там нам предложат чашку горячего чая, если ворота не заперты.

С этими словами Одилий поднял Райцкера, вернувшегося с луга, и бережно усадил его в корзину. Заняв место среди поклажи, старик Пфиффер безмятежно достал трубку и кисет с табаком.

Гортензия бросила последний взгляд на туманное марево у Колокольчикового леса и вернулась к своей повозке.