Книга Пять юношей квартала сайя, страница 147 – Ива Годар

Рика узнала стиль – это Рен Киокава нарисовала карты с сайя, которые дал Таро.

Рика не могла оторваться от портретов. Губы Хидео, везде его губы и пальцы, кожа в вырезе кимоно, бесконечная томность, тягучее вожделение, такое неприкрытое, что становится не по себе. Все это впечатляло, но одержимость художницы делала изображения бесстыдными. Алые маки, как часто повторяющийся мотив, вспыхивали следами терзающих желаний. Рен любовалась сайя в прелюдии к любви, словно никого больше не осталось в комнате, и зритель становился соучастником предназначенной лишь для двоих откровенности.

Рен Киокава была гением. И совершенно точно безумной.

— Я могу вам помочь?

Рика дернулась от неожиданности и неохотно освободилась от власти чужого внутреннего мира. На нее вопросительно смотрела хрупкая, коротко стриженная женщина в простой коричневой юкате с голубым поясом. Она была еще молода, лет тридцати, а худоба делала ее трогательной. Небольшое личико казалось печальным, но то, как она держалась, выдавало ее стальной характер.

— Меня зовут Рика Тэхиро. Я видела написанные вами карты и захотела зайти. – Рика поклонилась. – Нечасто встретишь подобный талант.

— Ах да, – успокоилась Рен. – Я много рисую для квартала. Но здесь нет работ на продажу, только мои личные вещи. Пойдемте со мной.

— Подождите. – Рика удержала ее.

Какую же загадку задал ей Кио? Она узнавала на картинах Хидео, но в то же время ей казалось, словно известный ей человек превратился в чужого. В кого-то, с кем она никогда не была знакома, в какого-то неуловимого призрака. Или же Рен знала его гораздо лучше, чем сама Рика, или не видела вовсе, потерявшись в мире воображения.

— Почему вы рисуете Хидео? – спросила Рика.

— А зачем рисовать что-то еще? – пожала плечами Рен. – Художники всю жизнь ищут нечто достойное их кисти, меняют объекты вдохновения, лишь бы найти чистую красоту. Других мастеров занимает поиск чего-то, что всколыхнет в них желание творить. Я же нашла то, что можно изображать бесконечно, но так и не приблизиться ни на йоту к совершенству. Все, что я рисую, недостойно оригинала.

Она поманила ее рукой, словно не желала надолго оставлять наедине с изображениями Хидео. Мольба Рен о любви покрывала стены дома восхитительной и пугающей росписью надежды и греха.

— Я узнала вас, – сказала Рен. – Вы единственная рыжеволосая девушка в городе, дона, и о вас болтают с утра до вечера. Но что привело вас ко мне?

— Я хочу купить подарок для Кио, – выдумала предлог Рика. – Вы ведь рисовали его.

— Все знают Кио и его музыку. Но это будет непростой задачей, – ответила художница, а потом пригласила в мастерскую. – Угодить Кио почти невозможно. Любой из сайя восприимчив к отобранным со вкусом дарам, потому что это знак личного внимания, но Кио видит во всем загадку или символ. И если это не покажется ему значимым, он вряд ли оценит подарок по достоинству.

— Он сказал, что продолжит меня обучать, если только я предложу что-нибудь ценное.

— Вряд ли он говорил о вещах, дона. У Кио репутация человека, расположение которого не заслужишь с помощью дорогих подарков. Он преуспел во множестве искусств, поэтому большая часть того, что других восхищает, ему кажется пресной.

— Я и не надеялась поразить мужчин квартала богатством или роскошью.