Книга Пять юношей квартала сайя, страница 149 – Ива Годар

— Я хочу быть твоей всегда. – Она пропиталась им, словно лист бумаги, на которую разлили тушь. – Хочу быть тобой. Создавать таких же людей, как ты, потому что одного тебя мне мало.

Таро рассмеялся, играя с ее пылающими волосами:

— Ты имеешь в виду детей? Вряд ли ты хочешь именно этого.

Он не стал спорить, но вскоре показал, что ей в действительности нужно.

Рика вспоминала этот момент и думала о его словах, улыбаясь одним уголком рта. Ее глаза безучастно смотрели на свиток со стихотворениями о воронах и хурме, написанными давно умершей монахиней. Время растянулось, и его ход не воспринимался однообразным и понятным, как обычно. Она сидела в библиотеке, но это не имело значения – Таро был с ней в любом месте острова.

— Дона, мне жаль это говорить, но ты бесполезно тратишь мое время.

Отрезвляющий звук голоса Кио вернул ее из грез. Он выглядел безукоризненно в тщательно опоясанном лазурном кимоно. Длинные рукава одеяния аккуратно лежали по обеим сторонам от сидящего мужчины, создавая продуманные складки дорогой ткани. Темные стрекозы неслись по ним. Светлые волосы ровной волной падали до пояса. На лунном лице застыло непонятное выражение.

Кио не мог поверить, что девушка в его компании отключилась, да и к тому же глядя на его любимое стихотворение Кёси. Это двойное пренебрежение – и им, и искусством – вызывало одновременно смех и детскую обиду. Он искренне недоумевал оттого, что до сих пор не ушел, чтобы избавить себя от неловкости.

— У тебя нет ничего, что могло бы меня заинтересовать, а для беседы об искусстве ты слишком занята театром удовольствий внутри собственной головы, – добавил он. – Я бы предпочел потратить это время, создавая музыку, но ты хотела моего общества.

Кио не выглядел раздраженным, скорее, разочарованным и немного дезориентированным. К подобному отношению он не привык.

Ровные шкафы, заполненные свитками и книгами… Порядок, царивший в библиотеке, успокаивал ум.

Кио терпеливо ждал ее ответа.

— Прости меня за неподобающие манеры, Кио. Я хотела знать, почему ты отправил меня к Рен Киокаве. Я была в ее лавке сегодня утром.

— Потому что она прекрасный художник? – Сарказм Кио было невозможно не заметить.

В следующий миг он занес клинок между пальцами ее расслабленно лежащей на столе руки, но так и не вонзил его, не желая портить ни дерево, ни меч. Рика заставила себя остаться на месте и встретилась с внимательными синими глазами.

— Ты сосредоточилась, – сказал он. – Теперь скажи, что общего между картинами с Хидео, которые ты видела у Рен, и самим Хидео?

Разнузданные, пылающие картины Киокавы пронеслись в ее сознании, распустились алые маки. Сайя и персонаж с картин были похожи, но Рика совершенно не узнавала в нарисованном мужчине шутливого и дурашливого Хидео. Общей у них была лишь красота, ловушка его обольстительного легкомыслия. Но это ничего не говорило о Хидео. То была лишь оболочка.

— Ничего, – вдруг поняла Рика. – Настоящий Хидео не имеет ничего общего с тем, что творится в разуме Рен Киокавы.

Кио удовлетворенно кивнул, и слабая улыбка смягчила его губы. Он убрал клинок в ножны, пока Рика находилась под властью настигшего ее просветления.

Рен Киокава не жила в доме у фруктового рынка, она осталась запертой внутри воображаемого квартала.