Книга Пять юношей квартала сайя, страница 154 – Ива Годар

Кацу повернул шею, стараясь ослабить путы.

— Я принесла воду. – Рика достала бутыль и поднесла к его губам. – Пей. Несколько дней без воды – это долго. Человек может заболеть.

Он моментально приник к горлышку и начал жадно глотать. Капли потекли по его подбородку и упали на перетянутую веревкой грудь, оставляя влажные дорожки. Рика старалась не смотреть на них. Что бы ни говорил Таро, это было тюрьмой – вполне настоящей, а не игрушечной.

— Напиток богов! – напившись, выдохнул Кацу. – Без еды я бы протянул, но вода и моя трубка… Знала бы ты, как хочется курить, дона. – В его прозрачных глазах зародился азарт. – Итак, что привело тебя ко мне? Начинает казаться, что любой причины достаточно.

Он медленно выходил из болезненного забытья, в котором все это время пребывал. Сайя осунулся, поблек, но недоверие и тлеющая внутри злость поддерживали в нем силы. Он был пленником, но то, как он держался, поневоле подчиняло.

— Не тебе меня учить, сайя. – Рика отставила бутыль и перешла сразу к делу: – Я знаю про черный галеон, Хану Сайто и ваш мятеж. Я не могла уйти, не увидев тебя.

Он изогнул бровь, намекая на их близость.

— Откажись от восстания, Кацу. Императрица что-то подозревает, а я не могу скрывать твою измену. Скоро я стану гвардейцем, ее мечом. Расскажи о плане Сайто сам, придумай причину, толкнувшую на предательство… Ты лучший лжец из всех. Она тебя простит.

— Ты ставишь ультиматум связанному человеку, дона, – не удержался от иронии Кацу. – Уверенность в милосердии императрицы, конечно, делает тебе честь. Но что, если я уважительно откажусь? – Избыточная вежливость и насмешки заменяли ему отсутствующее оружие.

— Тогда рассказать о мятеже придется мне. И ты умрешь. – Слова Рики упали между ними, словно рассыпавшиеся бусины. Мягко, почти деликатно.

Кацу разглядывал обеспокоенное лицо Рики, солнечные веснушки на щеках и усмиренный шнурком пылающий водопад волос. Так странно было осознавать, что, даже зная о его предательстве, женщина смущенно наблюдала, как высыхает на его теле вода. Паузы между фразами становились длиннее, когда она старательно отводила глаза. Кацу ценил такую власть.

Он привык к равнодушию императрицы, которой требовалась долгая игра, чтобы ее заинтересовать. Он не любил быть ее куклой, но умел. Его не удивляла и привязанность молодых наследниц, которых пронзали его фальшивая холодность и вполне правдивая ярость. Но взгляд Рики, в котором отражалась неподдельная и трудная борьба между злом и добром, его околдовывал.

Кацу должен был опасаться краха и поражения, но думал лишь о том, как помочь темной магии комнаты взять над ними верх.

— Поцелуй меня.

— Что? – Рика нахмурилась.

— Поцелуй меня. Ты же хочешь. – Кацу словно не слышал ее. – Мокрые от воды губы, капли на бледной коже. Ты смотришь на веревки так, словно они оскорбляют твою невинность. Я полностью в твоей власти, чего не случится больше никогда… Поцелуй меня, Рикарда. Ты пришла ко мне, нарушив закон. И должна получить награду. – Он закусил тонкую губу, а в его безжалостных глаза искрился смех.

— Что с тобой творится, Кацу? – опешила Рика. – Никому не нравятся веревки. Возьми себя в руки, это станет отличной наградой.

— Не удивлюсь, если я и правда повредился рассудком, – согласился он. – Но сейчас ты – моя, а я – твой.