Книга Пять юношей квартала сайя, страница 194 – Ива Годар

— Я спятила, совершенно точно спятила, – повторяла Рика себе под нос.

Отбив нападение Сайто, гвардейцы не ждали новых сюрпризов так быстро, поэтому Рике удалось добраться до аллеи незамеченной. Гораздо большую опасность представляли влюбленные пары, возвращающиеся гостьи или прислужники, несущиеся за подносом. Притвориться обитателем квартала в таком виде было невозможно. Игривая мелодия флейты доносилась с площади – из небольшого кабака для своих, где проводила вечера немалая часть бездельничающих сайя.

Что, если она не найдет Аки в его покоях?

Ее спина покрылась мурашками от холодного, неприятного страха. Эта мысль из-за торопливости плана не приходила ей в голову, а ведь он мог быть где угодно.

Из дома сайя выбежал незнакомый мальчишка, хлопнув дверью, и Рика прокралась внутрь. Она поднялась по лестнице, каждую секунду ожидая сердитого окрика. Коридор освещался алыми бумажными фонарями, раздутыми и хрупкими. В комнате Аки ей не доводилось бывать, но она запомнила ее расположение, когда возвращалась с тренировок с Таро. Соваться в комнаты лучших сайя вечером было плохой идеей – там царил вечный праздник и суета.

Добравшись до нужной двери, Рика постучалась. Тишина. Проклятие, у нее не было на это времени! Вдруг охрана делает обход и здесь? Или кто-то решит выйти и отправиться на вечернюю прогулку?

Рика толкнула дверь, и та без сопротивлений подалась, приглашая войти. Ее взгляд сразу приковал зеленый гобелен, на котором была изображена чаща леса, будто вырезанная из темного, насыщенного изумруда. Комната напоминала ее собственную, только с поверхностным налетом богатства, которое Аки с легкостью брал взаймы. Меч ждал на столе рядом с чашкой и глиняной тарелкой с куском хлеба и копченого мяса.

Сам Аки сидел на кровати, подогнув ногу под бедро, и читал «Битву любви», легко узнаваемую по пурпурной обложке. Он был обнажен до пояса, бос и расслаблен, пальцы нетерпеливо теребили страницу. Какое-то время Рика просто смотрела, как он читает, посвященный лишь себе самому, ничего не изображающий ни для гостьи, ни для других сайя. Мирная сцена так отличалась от проходов по подземным осыпающимся туннелям.

Внезапно Аки поднял голову:

— Рика?

У мужчин квартала имелась фраза на любой случай жизни, но Рика, перепачканная в грязи, с оцарапанными ногами и пылью в потускневших волосах, на короткий миг явно лишила его дара речи.

— Что случилось? Как ты сюда попала?

Встав с кровати, Аки стремительно приблизился к ней, одной рукой заперев у стены, а второй торопливо закрывая задвижку на двери. Та ударилась о дерево и громко щелкнула.

— Говори. – Он выглядел настороженным, почти свирепым, и Рике понравилось наблюдать за тем, как он сердится. Словно облака закрыли свет, а поляну, покрытую ковром из цветов, залило бегущей тенью так, что она стала незнакомой. Искры гнева выделяли светло-карие глаза, как скопление светлячков в полутьме. Губы сжались.

— Ты очень смелая, признаю. Но нельзя врываться в покои сайя, когда захочется. Если тебя увидят здесь, убьют нас обоих.

Изгиб крепкого, упругого плеча Аки притягивал взгляд.

Находясь под толщей земли, Рика проигрывала в голове, что скажет, чтобы убедить его, но живой Аки выглядел законченным, конкретным и совсем не похожим на податливое воспоминание. Гнев менял его, хоть и не настолько, чтобы его нельзя было узнать. Черты лица становились более взрослыми, а молодая красота обретала горделивость и неприступность.