Книга Пять юношей квартала сайя, страница 36 – Ива Годар

Рика привыкла придерживаться своих решений и подавлять сомнения, когда изменить ничего нельзя. Она сколола волосы парой деревянных шпилек с вырезанными полумесяцами на головках и тронула губы розовым цветом, а поскольку лес не прощал ни небрежности, ни высокомерия, надела свободные штаны для тренировок, коричневую рубашку, охотничью куртку и легкие кожаные полусапожки. Ножны с мечом, как и обычно, висели на бедре.

Сайя появились с разных концов города, скрытые накидками, которые носят в дождь, и окруженные несколькими охранниками. Первым ворвался Хидео – веселый, чрезмерный, дразнящий. В его походке ощущалась непристойная расслабленность, граничащая с неприличием. Этого мужчину боги создали, только чтобы оскорблять простых людей самим фактом его существования. Что бы он ни говорил, тягучий, словно мед, голос добавлял словам дополнительное значение, от которого алели щеки. Он напоминал Рике красивого шута, поглощенного собственным представлением.

— Какой день! Мне не терпится развязать войну ради вас, дона.

Скинув капюшон, Хидео приподнял тонкие брови и мимолетно прикусил губу, будто потешаясь над ней. Одет он был просто, но шлейф сладковатых и редких духов заменял драгоценную накидку, которая могла бы стелиться по земле за ним.

Аки и Таро вышли из-за домов почти одновременно. Рика видела разницу между учеником и его учителем, то, как тесно их связывает неуловимая связь. Демон и его искристая, непослушная тень, отброшенная на желтую листву. Наверное, у такого человека, как Таро, не могло быть простой человеческой тени.

Смена одежды для Таро стала поистине жалкой уловкой. Властная осанка, манера держать окольцованные пальцы на рукояти меча, низкий голос, напоминающий шелест ночного океана, и даже посадка головы выдавали его не менее явно, чем острый взгляд и татуировки. Он был редкой птицей в городе, и Рика захотела увести его по тропам, известным только ей одной, заставить довериться, снова скрестить с ним мечи.

— Знаешь, какое прозвище дали ему в квартале? – мурлыкнул Хидео ей на ухо, пока Аки и Таро что-то обсуждали с телохранителями. – Смертник. Он неугомонно старается найти свою гибель, но судьба его любит и не дает разбиться.

— А какое прозвище у тебя, Хидео?^[10]

Он очаровательно пожал плечами и возвел глаза к небу.

— Как только меня не называли… Зависит от того, у кого спрашиваешь. – Он тихо рассмеялся. – Но мое имя уже говорит о многом. Я щедр, словно природа, и…

— Его называют Ловушкой, дона, – прервал его Таро. – Потому что он способен соблазнить любого человека в любом возрасте, если тот задержится рядом. И, пожалуй, это правда. Я бы предпочел, чтобы вы не оставались с ним наедине раньше вечера выбора.

Хидео просиял, принимая похвалу.

Полный неги от каждого мгновения жизни, Хидео заражал этим и окружающих, и эта чувственность тянула к нему. Он даже цветок вертел в пальцах так, будто хотел его приласкать. Он ждал от жизни подарков, но только для того, чтобы тут же передать их тому, кто привлек его внимание. Будто соглашаясь с ее открытием, Хидео с гибкостью и томной ленцой дикой кошки протянул цветок, предлагая ей тоже насладиться хрупкостью даров весны. Рика взяла цветок, а потом поприветствовала Кио и Кацу.

Кио даже не подумал сменить кимоно на что-то более удобное для леса, будто ветви должны сами расступаться перед ним. Синий цвет ткани, как на карте, подчеркивал глубину глаз и яркость неба над головой. За спиной висел футляр для инструмента, и она вопросительно посмотрела на него. Кио ответил ей кивком и слабой улыбкой, и Рика приняла это за обещание сыграть.