Книга Пять юношей квартала сайя, страница 92 – Ива Годар

— Я что, похож на твоего слугу? – спросил Кио. – Вы с Кацу ошибочно считаете, что я должен исправлять нанесенный вами вред. Поручи это Аки. Я слышал, он становится твоим двойником. Кстати, где он?

— Я отправил его в портовый кабак за самым сильным средством от боли, что я знаю. – Таро тихо рассмеялся. – И не так уж мы и похожи. Кацу задел его этим жутким спектаклем, а в таком возрасте со сдержанностью… как бы это сказать…

Таро снова рассмеялся, и, казалось, он не слишком жалел о несдержанности своего ученика.

Кио отложил сборник изысканных стихов Фудзивары Иэтаки, который держал лишь в качестве щита. Его лицо выглядело предельно серьезным.

— Таро, я все видел с балкона библиотеки. Это был яркий поступок. Признаюсь, картина пробудила мое воображение.

— В твоих устах это звучит как признание. Возьми гуцинь, сочини красивые рифмы… Делай что хочешь, только помоги мне дойти до кровати.

Таро осторожно взял голову Рики большими ладонями и переложил ее с коленей на бархатистое покрывало, затем встал и, скривившись, сделал несколько шагов. Он долго храбрился, но сил у него не осталось, и поднимался жар. Голова и спина горели, словно на них навалили углей.

— Непременно. Вряд ли мы будем ждать, пока ты зализываешь раны, – сказал Кио и подхватил Таро, позволяя опереться на плечо. – Вместо приемной дочки лавочника, которую я ожидал, пришла охотница и поэт. Признаюсь, я заинтригован. А ведь говорят, что это сайя превращают простейшие вещи в поэзию.

Кио открыл дверь и повел его к лестнице.

Они представляли собой необычную пару. Броская, мрачная красота Таро захватывала с первого взгляда, Кио же был бледным огнем. Смертоносный, собранный и талантливый, но полностью погруженный во внутренний мир, Кио нечасто дарил окружающим свое внимание. Многие почли бы за честь умереть от его руки.

— Ты слишком долго находился на вершине и привык получать чужую привязанность как должное, – заметил Кио. – Из-за вашей вражды чаша весов пока склоняется в сторону Аки. Да и любой, кто не столь преисполнен гордости, выигрывает на вашем фоне. Если бы вместо постельных утех мне предложили публичные наказания, я бы решил, что в квартале живут сумасшедшие.

— Катись к демонам, – беззлобно ругнулся Таро. – Ты утомляешь…

— Чужой ум оскорбителен, – пожал плечами Кио. – Кацу изо всех сил изображает тирана, чтобы не признаваться, что растаял, а ты бросаешь девушку в объятия Хидео. Знаешь почему? Потому что ты, как и Кацу, хочешь ее проверить. Хочешь знать, выдержит ли она жернова, которыми перемалывает женщин Хидео. Вы сломаете ее, а потом будете горевать, как глупцы, коими и являетесь. Что только женщины в вас находят?!

— Я не цитирую им философов и не читаю мораль, – отмахнулся Таро. – И в целом мало разговариваю. Обычно это не подводит.

Глаза Кио смеялись.

— Знаешь, что я думаю?

— Ну, давай, освети меня своей мудростью. Она так и рвется наружу. – Таро споткнулся, и Кио направил его вперед.

— Рика похожа на Юко Кога и твоих почитательниц еще меньше, чем на бывшую любовь Кацу. Так что не затягивай отдых, если хочешь победить.

Таро отодвинул старомодные сёдзи^[20], закрывающие вход в его личную комнату в этой эклектичной башне, сделал несколько шагов и упал животом на ложе, издав длинный вздох. Рубашка, которую он накинул, чтобы донести Рику, прилипла к израненной спине, и та неимоверно болела.