Книга Сердце тумана, страница 2 – Хелен Шойерер

Туман накатывал на нее, окутывая лодыжки, и она могла бы поклясться, что ощутила, как что-то легонько ее притягивало, словно приглашая: клубящаяся завеса перед ней заманивала ее в смертельную ловушку. В соблазнении не было нужды. И пусть ее мучило чувство вины, когда она думала о своей семье, она знала, что это правильный путь. Единственный путь. Путь Валиа. Ее народ заслуживал самого лучшего, и именно так она могла дать им это. Она обратила лицо к туману и, сделав глубокий вдох, вошла в него.

Внутренности Блик сжались, когда ее стошнило на вращающуюся перед ее глазами грязевую массу. Снова и снова. Она лежала на земле, из уголка рта все еще свисала слюна со слизью. Ее тело содрогнулось еще несколько раз в рвотном позыве, и горло обожгла желчь. Боги, она чувствовала себя отребьем, а отдающие колоколом в ушах мысли людей, занятых своими повседневными делами, никак не облегчали ее раскалывающуюся голову.

Накануне вечером она вернулась из очередной провалившейся попытки разыскать целителя в Хиттоне. Это была ее четвертая поездка в столицу за месяц, а море свирепствовало. Ее маленькую парусную лодку швыряло из стороны в сторону, словно детскую игрушку. Она едва успела пришвартоваться в доках, прежде чем шторм разыгрался в полную силу, и сразу же направилась в местную таверну. Ей потребовалось всего четыре пинты разбавленного эля и последнее серебро, чтобы понять, что пойлу никак не избавить ее от проблем. Когда у нее не осталось ни гроша, а состояние лишь ухудшалось, она вернулась на склад, где тело ее насквозь прожгла домашняя медовуха, заглушив голоса и ее недавние просчеты.

Не имея ни малейшего представления о том, как оказалась на городской площади, она скорчила гримасу, осознав, что кожа на лбу и носу сильно обгорела. Как долго она подставляла себя палящим лучам утреннего солнца? Слишком долго, судя по ощущениям. Правая сторона ее лица уже болезненно пульсировала. Она оторвала туловище от земли и прислонилась спиной к желобу с водой позади себя. Краем грязной туники она вытерла рот, чувствуя, как сухие потрескавшиеся губы цепляются за грубую ткань. Оглядевшись, она прищурилась от яркого дневного света и потерла ноющие виски.

Который час? Как, черт возьми, я сюда попала?

Прибрежная деревня Ангоув отличалась оживленностью. Городская площадь изобиловала как местными жителями, так и путешественниками, отчего воздух разил приторно-сладкими заграничными духами. Более состоятельные женщины обмахивали свои лица изящными кружевными веерами, в то время как представители простого народа промакивали вспотевшие шеи фартуками и рукавами. Нагроможденные рыночные прилавки заполняли до отказа грязные улицы. Пестрые специи, привезенные из Батталона, были щедро выставлены на дорожку в гигантских деревянных бочках, с прилавка выдавались тяжелые рулоны ткани с замысловатым рисунком, а настоянные на вине полоски вяленого мяса свисали с крючков в передней части одной из палаток. Как торговцы, так и просто держащие нос по ветру спекулянты втюхивали свой товар из плетеных корзин, висевших у них на груди: сияющие яблоки в карамельной глазури, густые сливки в банках с предусмотрительно прикрепленными этикетками и темные бутылки ангоувийского сидра. И тут мысли тех, кто окружал Блик, обрушились на нее сокрушительной волной.