Книга Пережить сегодня, страница 144 – Дмитрий Клопов

Я очень любил брата. Возможно, это потому, что хотя Никита и был старше на два года, он почти всегда и везде брал меня с собой… ровно до того момента, когда он стал встречаться со Светой.

Света оказалась дочерью батюшки, который вел воскресные службы в нашем храме. Не уверен, чем именно руководствовался Никита, но в том же году он поступил в церковную семинарию. Наши родители были в восторге, Света и ее отец тоже, и только я чувствовал себя за бортом.

Разговоры родителей и Никиты все чаще стали носить религиозный посыл, а про меня, как будто, все забыли. Я ждал… очень долго ждал, что брат снова позовет меня к новым приключениям, но он не звал.

Брат даже не просил меня последовать за ним в семинарию. И тогда я это сделал сам. Помню, как их глаза наполнились слезами радости, когда я объявил им, что тоже собрался поступить в церковную семинарию.

На асфальт падает уже четвертое тело, и я тянусь за следующим. Однако, когда я обхватываю очередной окровавленный рукав, ладонь в нем сжимается в кулак и снова разжимается.

— Помо… ги, — хрип повторяется.

— Да-да! Я сейчас, Стас! — радостно отвечаю я.

Нашел! Я приподнимаю покойника над Санычем и осторожно вытягиваю командира на себя. Едва шевеля ногами и вяло извиваясь всем телом, он пытается помочь мне, но силы явно оставили его.

Когда из-под груды тел показывается лицо, я понимаю, что ошибся. Лицо и шею мужчины пересекают глубокие рваные раны, однако голубоглазый блондин, который сейчас лежит передо мной, никак не может быть моим другом. Я грустно вздыхаю и продолжаю вызволять парня из машины.

— Держись, сейчас будет полегче, — обещаю я парню.

Парень пытается что-то ответить, но вместо звука из уголка его рта потянулась струйка крови. Когда я осторожно кладу блондина на заднее сиденье, полы его куртки разошлись и открыли рубашку под ней. Рана под ней выглядит хуже всех предыдущих.

Черная густая кровь из нее пропитала все вокруг и сейчас больше походит на пятно пролитой краски. Я прочищаю горло и стараюсь успокоить сердце, чтобы не тараторить слишком сильно.

— Эй, парень. Слышишь меня? — спрашиваю я и, дождавшись когда парень посмотрит на меня, продолжаю: — Тут ткое дело… Я кнечна не врач, но рана у тя на животе выглядит прям мерзко. Ну, знаешь?.. Я могу в ту дырку свой кулак просунуть… а еще кровь… Она прям черная! Я где-т слышал, что эт знчит, так быват, если печнь или почки задеты… или селезнка? Не помню в общем, но тебе точно уже конец. Я не могу те ничем помочь.

Блондин больше не пытается говорить. Он закрывает глаза и кивает, словно смирившись с судьбой. Парень тянется рукой к своей шее, цепляясь за складки куртки.

Так и не добравшись до горла, силы окончательно покидают блондина, и пальцы сжимаются, словно когти хищной птицы. От безысходности парень жалобно смотрит на меня и указывает глазами вниз.

— Так, кажется, я понял, — говорю я парню, пошарив за его воротником.

Серебряный крестик на тонкой цепочке оказывается простым, без каких-либо украшений. Католический — не похож на мой.

Я приподнимаю его и показываю блондину. Парень одобрительно кивает и даже пытается снова что-то прохрипеть.

— Тише-тише, вот он, держи, — я вкладываю крестик в скрюченные пальцы парня и, оттянув воротник, приподнимаю над ним свой — Видишь, у мня ткой же. Я окончил семинарию. Ну пчти окончил… Неважн, в общем. Я мгу прочитать молитву, если хчешь?