Книга Пережить сегодня, страница 155 – Дмитрий Клопов

— Тогда, Костя, ты будешь гореть в аду! — выпалил мальчик.

Слева от него стоят трое братьев. Тот факт, что эти трое парней являются родственниками, не может скрыть даже полумрак, царивший в доме.

Тот, который выглядит старше двух других, отреагировал на высказывание мальчика одобрительным кивком и насупил брови. Однако младшие братья прыснули в кулак, сдержав рвущийся наружу смех.

На лицах остальных не проявилось враждебности, разве что, кроме одного крупного седовласого мужчины в углу. Тот смотрит на меня с нескрываемой неприязнью. Арсений Палыч встает рядом и кладет руку на мое плечо.

— Не стоит сразу смущать нашего гостя. Он останется с нами столько, сколько пожелает, — Арсений внимательно смотрит на мальчика и продолжает: — Поэтому у вас будет ещё много времени, чтобы смутить его еще больше!

Я вглядываюсь в улыбающееся лицо Арсения Павловича и убеждаюсь, что его мои слова о Боге тоже нисколько не обидели. Похоже, он, как и многие, остается довольно терпим к людям, подобным мне.

Квартир на этаже оказывается целых пять, и меня отвели в ту, что располагалась посередине. Люди не разбредаются по комнатам, а толпятся вокруг меня, словно я прилетел к ним на летающей тарелке и вместо рук у меня щупальца.

Я взглядом ищу в толпе Арсения Павловича и поднимаю руку, чтобы привлечь его внимание. Однако он, словно, этого не замечает и как ни в чем не бывало скрывается в комнате справа, которую я безошибочно определяю как кухню. Из нее доносится опьяняющий запах жареного мяса.

Люди окружают меня, но «кольцо» не сжимается, оставив между мной и собой около метра. Кто-то из них садится прямо на пол, другие остаются стоять, но все они рассматривают меня, словно диковинное животное.

Молчание нарушает один из братьев, которого я про себя обозначил как младшего. На вид ему чуть больше двадцати, но вздернутый нос и густые брови точь-в-точь как у старших.

— А правда, что мертвых на улице не упокоить, если не выстрелить им в голову? — спрашивает он.

— Правда, — подтверждаю я. — На самом деле стрелять не обязательно. Достаточно чем-нить повредить их…

— А ты видел таких, чтоб одни кости?.. Прям скелет, а все равно ходит? — спрашивает «средний» брат.

— Э-э-э, нет. Вообще я сомневаюсь, что… — начинаю отвечать я, но меня снова перебивают.

— А ты женат? Дети есть? — спрашивает девушка с острыми чертами лица и длинными черными волосами.

— Э-эм, нет, детей нет. Но я был женат… по молодости… но давно разведен, — зачем-то уточняю я.

— Значит, будешь гореть в аду! — снова вставляет все тот же мальчишка. — Дедушка говорит, что развод — это грех!

— Даже не знаю, что сказать, — промямлил я.

Внезапно все притихли, и я тоже инстинктивно замолчал. Из кухни выходит Арсений Павлович. На нем поверх дорожной одежды наброшен кухонный фартук, и его некогда белоснежная ткань вся испачкана в крови. Как и нож в руке Арсения.

— Скоро будем кушать? — радостно спрашивает девочка.

Круг загудел и расступился, впуская ко мне в центр священника с ножом.

— Да, Ирочка, совсем скоро уже, — отвечает Арсений Павлович и переводит взгляд на меня. — Ты уж нас извини, но мы давно вычистили полки всех окрестных магазинов. Бог свидетель, там было немного. Мяса на такую толпу теперь совсем непросто достать. Ничего, как видишь, выкручиваемся понемногу. Может, если бы мы жили около леса, то нам бы не пришлось опускаться до этого. Одного оленя хватило бы, чтобы прокормить нас неделю, но… но какие в городе олени!