Книга Пережить сегодня, страница 5 – Дмитрий Клопов

Наверное, грязью забилось или просто чемодан уже слишком старый. Боже, как же адски болит голова. Я стараюсь улыбнуться… но, кажется, получается не очень.

— Ну что ты, перестань, Вань. Мы же каждый год гостим у бабушки на ее день рождения. В этот раз ей исполняется семьдесят лет, так что, думаю, праздновать будем не меньше недели, — я вкладываю в ответ максимум позитивных ноток, на которые только способна в этот момент.

Ваня останавливается, однако я замечаю это только спустя несколько шагов. Натягиваю на лицо добродушную улыбку и непринужденно поворачиваюсь к сыну. Колесико чемодана не то издает предсмертный скрип, не то просто вздыхает с облегчением.

— Вас же у бабушки целых семь детей! Ну не приедешь в этот раз, никто и не заметит. А я у тебя один… давай просто по городу погуляем? — предпринимает еще одну попытку Ваня.

— Эх, Ваня-Ваня! А я думала, ты уже взрослый… — притворно вздыхаю я.

— Я взрослый. Взрослый! — сын тотчас заглатывает наживку.

— Хорошо — я тебе верю. Ты же знаешь, нам, взрослым, иногда приходится делать то, что нам не нравится. Папа вот тоже не очень любил свои командировки… — зря я упоминаю Кирилла, голос невольно дрожит, и на глазах предательски выступают слезы. — Он всегда хотел проводить больше времени с тобой. Ты же знаешь, каким папа был сильным? Поэтому, как бы он ни хотел быть с нами, он всегда находил в себе силы летать на работу в такие далекие страны. Теперь ты главный мужчина в семье, и тебе придется быть сильным. Сможешь помочь мне у бабушки?

Губы у мальчика дрожат, но он вытер подступившие слезы рукавом рубашки. Ваня шмыгает носом и засовывает руку в задний карман джинсов. Игрушку от киндера, что ли, туда положил? Он извлекает руку из кармана и зажимает ее в кулаке. Пальцы сдавливают игрушку до побелевших костяшек.

— Я такой же сильный, как папа! Я буду тебе во всем помогать, честно. Только… они опять меня все время обнимать будут. А от них пахнет… ну, этими… лекарствами. А от дяди Миши и дедушки — сигаретами, — Ваня смущается и смотрит на свои ботинки.

Я улыбаюсь услышанному. Да, он не любит когда его затискивают все наши родственники. Я подхожу к сыну, приседаю на корточки и крепко обнимаю его. Он обхватывает меня руками в ответ, и я чувствую, как его левый кулак все еще сжимает игрушку из киндер-сюрприза.

Если она помогает тебе быть сильным, то держи ее так крепко, как только можешь. Она из последнего шоколадного яйца, которое ему купил Кирилл?

— Ты у меня совсем взрослый. Давай это будет твоей работой на эту неделю? — я отпускаю сына и улыбаюсь, сидя перед ним на корточках. — Ты будешь обнимать их всех и… и постарайся улыбаться.

— Всех!? И даже дядю Мишу? От него всегда воняет! — недовольно уточняет мальчик.

— И дядю Мишу тоже! Иногда… Ну как, сделаешь это для меня? — спрашиваю я.

Ваня вздыхает очень печально и решительно сводит брови. Точно так же, как это всегда делал Кирилл. Сын сильнее сжимает в кулаке игрушку и решительно кивает. Мои виски снова наполняет приступ резкой головной боли, и я едва не кричу во весь голос.

— Аргырыхр! — оскаленная пасть зомби рвется к моему горлу.

Широкое лицо лысого мужчины покрывает сухая, грубая кожа. Словно древний пергамент, она застыла жуткой маской, сковывая мимику трупа. На правой щеке обнажена черная прогнившая до костей плоть, и два засаленных лоскута кожу болтаются в такт движениям мертвеца.