Книга Бесконечная песнь, страница 53 – Джули Кагава

— Я пел для Саррена, – прошептал он, и внутри у меня все похолодело. – Я пел и пел, пока не умер. И Саррен дал мне новое предназначение, новую песню. Но реквием еще не окончен.

Повернувшись, он смерил меня леденящим душу взглядом, который я мгновенно узнала. Меня сковал ужас – глазами Зика на меня смотрел Саррен.

— Это твоя мелодия, девочка-вампир. – От негромкого певучего голоса по коже у меня побежали мурашки. – Сегодня твое финальное выступление. – Он улыбнулся, и моя кровь словно обратилась в лед. – Спой для меня, Элли, – проворковал он, и я тут же узнала этот тон. – Спой для нас, и пусть это будет чудесная песня.

Я пятилась от него, а он наступал с дьявольской усмешкой, его глаза и клыки сверкали. Моя катана так и лежала на полу подле стула, и я понимала, что надо ее схватить, но мне было так больно, что я совершенно утратила чувство реальности. Мой мозг кричал: «Этого не может быть!», мое тело отчаянно пыталось исцелиться, и я могла лишь отступать, а существо, похожее на Зика, подбиралось все ближе.

— Зик, пожалуйста. – Я продолжала пятиться. Двигаться до сих пор было больно, но рана уже уменьшилась, и я могла идти, не боясь, что упаду. Однако физическая боль была сущим пустяком в сравнении с душевным страданием, которое я испытывала, глядя на Зика. От вида его пустых глаз мне хотелось кричать, но я подавила отчаяние и постаралась говорить спокойно: – Я не… хочу драться с тобой. Только не после всего, что у нас было. Только не после…

Меня пронзила боль – я ступила на расшатанную половицу и едва не упала. Скрипнув зубами, я прижала руку к кровоточащей груди, не отрывая взгляда от преследующего меня вампира. Губы его изогнулись в недоброй улыбке. Сейчас я была слабее его, я страдала, и его инстинкты призывали напасть, воспользоваться преимуществом над раненым противником. Я помнила, каким был мой Зик – отважным, непоколебимым, участливым. Он не испугался того, что я вампир, он предложил чудовищу свое сердце, потому что разглядел в нем человека. Он был единственным живым существом во всем мире, кому я могла открыться, кому я доверяла. Потому что знала: он никогда не причинит мне вреда.

От того, каким он стал, что-то во мне сломалось. Моя душа разбилась, словно зеркало, и осколки ранили меня изнутри. Глядя в лицо того, кого я некогда знала, я впервые пожелала ему смерти. Пусть он умрет, и мои воспоминания о нем останутся непоруганными, нетронутыми – мне не придется помнить его таким. Монстром, которым он поклялся никогда не становиться.

— Зик, пожалуйста, не надо, – прошептала я, чувствуя, как что-то горячее стекает по щеке. – А как же Калеб, Бетани и Джеб? Как же Эдем?

Зик покачал головой.

— Слишком поздно, Эллисон, – тихо сказал он, оттесняя меня в угол, к окну. Сломанная металлическая рама впилась мне в спину, а холодный ночной ветер, проникавший сквозь разбитое стекло, ерошил волосы. Зик равнодушно смотрел на меня. – Я помню лишь, что жизнь – это боль, – произнес он почти что в трансе. – Я пел, я умер, и Саррен вернул меня. – Он поднял мачете. Клинок и его клыки блеснули в сумраке. – А теперь я уничтожу тебя, Элли, потому что он хотел, чтобы это сделал именно я. Он хотел, чтобы я на твоих глазах вырвал сердце у тебя из груди и раздавил в кулаке. Это придаст ситуации поэтической иронии, сказал он, – что бы это ни значило. Так что смотри хорошенько, девочка-вампир, как я буду тебя убивать. – Зик замолчал, и на его лице снова появилась зловещая улыбка Саррена, глаза стали пустыми. – Или мне называть тебя… пташечкой?