Книга Еда и патроны. Ренегат, страница 254 – Артем Мичурин

— Не переживай, – сказал медик, рассматривая еще дымящееся пулевое отверстие в затылке безвременно почившего Алексея. – До Сергача пацан в одиночку все равно не добрался бы. Через эти места только на броневиках ездить, да и то, видишь, не всегда помогает.

— Тогда тем более не понятно, зачем убивать.

— Интересно устроен человеческий мозг, – заключил Сиплый, продолжая разглядывать дыру в черепе. – Проблема есть только тогда, когда она на виду. Убери с глаз подальше, и проблема исчезает. Ты не находишь это мм… несколько лицемерным? Ладно, забудь, – хлопнул он Стаса по плечу, видя, что тот не расположен к философским диспутам. – А ситуацию ты грамотно разрулил. Молодец. Думаю, тебе зачтется.

На базу отряд вернулся в приподнятом расположении духа. Невредимый груз, три захваченные машины и снятый с броневика «Корд» позволяли рассчитывать на щедрое вознаграждение со стороны работодателя, а дележ легких стрелковых трофеев привнес в унылый казарменный быт атмосферу праздника.

— Ну ни хера себе! – Кумач угрожающе нахмурился, почесывая кулак. – Это с какого вдруг такого? Стечкина, крыса, прибрал уже, и все ему мало!

— Я убил, мой автомат, мой пистолет, – постарался аргументировать Баян свои претензии на «семьдесят четвертый» и АПС.

— А я, можно подумать, в носу ковырял!

— Ковырял, не ковырял – это мне не интересно совсем. Ты броневик стрелял? Два человека убивал? Вот с них и бери.

— Ты чего, Баян, юродивого–то из себя строишь? Или, может, в кузов не заглядывал? Там же лом сплошной остался.

— Аккуратнее нужно, – развел тот руками, с выражением искреннего недоумения.

— Еще и подъебывать будешь меня?! – рассвирепел Кумач, покраснев даже там, где кожа была не тронута ожогами, и навис над Баяном: – Гони автомат, крысяра!

— А–а–атставить! – в дверях появился Кирка, весело позвякивая содержимым холщового мешочка. – Все трофеи приказываю сдать для последующей реализации с целью упрощения дележа. Не пристало обеспеченным людям из–за такой херни собачиться.

Послышались вздохи облегчения и разочарования, впрочем довольно быстро сведенные на нет растущим любопытством к содержимому мешка.

— Ну? Сколько? – озвучил Хлор интересующий каждого вопрос.

— Ско–о–олько? – передразнил Кирка, развязывая кожаный шнурок на горловине скромного вместилища материальных ценностей. – Только это вас и волнует. Да? А почему ни одна сволочь не спросит – какой ценой, каким трудом это выторговано? Да что там «выторговано», буквально вырвано зубами, с риском для жизни выдавлено не из кого–нибудь, а из самого Бульдозериста!

— Не томи, командир, – подключился Сиплый. – И так уже зубы ломит от признательности. Каков расклад?

— Расклад таков – две сотни за груз, как обещано было, и сверх того, – Кирка, хитро щурясь, выдержал паузу, – по сотне каждому за транспорт! Бульдозерист платит золотом, а значит – пять монет на рыло.

Благородный металл заблестел в руках командира, порождая радостный гомон и целенаправленное движение со всех сторон к раздаче.

— Получай.

— Спасибо, командир, – забрал свою долю Кумач.

— Держи.

— Благодарствую, – Хлор проверил на зуб сверкающую желтизной монету. – Так жить можно.

— И тебе…

Скоро все столпившиеся у командирской койки получатели, богатые и довольные, разошлись по своим углам, а в мешке осталось еще пять монет.