Книга Повелитель Стихий. Том 4, страница 107 – Ярослав Сай, Ленивая Панда

Он подошёл без фокусов, неспешным шагом, и остановился метрах в четырёх. Его пасть лениво распахнулась.

Из неё к нашему ходоку вылетело что-то длинное и сизое. Язык⁈ Да ладно!

Живой хлыст обвил запястье и резко дёрнул, от чего наш боец проехал полшага по утоптанному снегу, едва не клюнув носом. Однако выстрелы языком даже не думали останавливаться — второй удар пришёлся по коленям, третий, с оттяжкой, по голове. Ходок Ралиса отмахивался, но разумеется, безуспешно — пока медленная ладонь пыталась схватить язык, тот уже убирался обратно в пасть.

И кстати, на этом неприятности не кончались. В местах ударов языка наливались черные пятна, свидетельствующие о начинающемся разложении плоти. Ходок девчонки оказался ядовитым, как, впрочем, и его хозяйка.

Ралис отступал, дёргая своего ходока назад и чуть вбок, но это не помогало. Медленное тело от приказов сильно быстрее не станет. Очередной удар хлыстом вышел удачным — обвил лодыжку и поволок ходока прочь от края, к центру арены. Зрители тут же взвыли от восторга, предвкушая развязку. Ещё пара таких заходов, и его утащат дальше, чем достают мои нити. Вероятно, скоро придется вмешаться.

Ралис побелел и нить смерти, связывающая ходока с его сознанием, затряслась. Волнуется. С шестёркой шестёрок, уж простите за тавтологию, пацан справился, но против более продвинутого противника оказался бессилен и уже понял это сам. Его губы шевелились, словно он уговаривал мёртвое тело постараться.

Думаю пора.

Обратился к змейкам воли. Три нити, лежавшие на мёртвых руках и ногах без дела, натянулись и приняли на себя вес.

Ралис вздрогнул, как от укола: его создание перестало слушаться. Он испуганно покосился на меня.

— Сделай лицо попроще, — я не повернул головы и продолжил вполголоса. — Ты им управляешь.

Секунду Ралис хлопал глазами, потом успокоился. До него дошло, что это обещанная помощь. Пацан сглотнул, вцепился взглядом в арену и принялся старательно изображать напряжённую работу. Получалось у него, прямо скажем, паршиво, но на нас никто не смотрел. Все следили за ходоком.

А тот ожил.

Первым делом я вырвал лодыжку из захвата — петля провернула обе ноги разом, заставляя совершить их неестественный пируэт, и язык соскользнул сам. Живые ноги так не могут, но кто знает, какой функционал вложили в мертвое тело?

Новый хлыст тем временем уже летел в голову. Нити потянули руки и ноги назад, корпус согнулся следом в прогиб, на который позвоночник не согласился бы ни за какие деньги. Язык свистнул над самой грудью. Но и поясница хрустнула так, что услышал весь наш край арены.

На травмы костей было плевать. Мёртвому не больно, а пока нити держат каркас, тело будет стоять, хоть вынь все кости.

Удар понизу моя новоиспеченная марионетка перескочила: петля поддёрнула обе ноги, и язык прошёл под пятками. Следующий взмах так же не задел цели — грузное создание внезапно превратилось в прыткого акробата. Суставы и рёбра платили за каждый трюк, и я отлично слышал их хруст со своего места, в паре шагов от бойца. Ближние ряды дружно вздохнули. Кто-то наверху громко побился об заклад, что ходока Ралису ночью подменили. Он был ближе к правде, чем думал.

Лейса сменила тактику. Худой засеменил по дуге, заходя сбоку, и начал хлестать языком размашисто, с разных углов, без пауз. Она действовала умно. Против обычного ходока это сработало бы.