Книга Повелитель Стихий. Том 3, страница 32 – Ярослав Сай, Сергей Полев

Первая нить рванула меня вбок. Кресло, из которого я поднялся десятью секундами раньше, брызнуло щепой и завалилось на бок. Вторая нить смяла ближайший стихийный сгусток на подлёте, а остальное съели стол и стена.

Дальше всё уложилось в три вдоха.

Пять клинков ушли с пояса веером, и всё та же нить развела их по целям. Сердечники взвыли на пробое, утяжеляя удар, а щиты первой-второй грани нападавших держали глифир хуже мокрой бумаги. Пятеро осели там, где стояли.

Воздушный серп махнул наискось через кабинет. Ещё двое.

Восьмого таран впечатал в дверной косяк.

Девятый оказался сообразительнее прочих — не стал завершать атаку, развернулся и рванул в коридор. Нить дёрнула его за лодыжку, пол ушёл у бедолаги из-под ног, и последний гость поехал носом по ковровой дорожке обратно ко мне. Я шагнул следом, прикидывая, с какого вопроса начать.

Начать не вышло.

Багор для своей туши двигался на удивление шустро. Тесак, вынырнувший из-под столешницы вместе с хозяином, вошёл лежащему под затылок. Коротко, без замаха. Так бьют далеко не зеленые новички.

— Смутьяны, ваша милость! — Багор отдулся и всплеснул ручищами. — Ироды! Я им что говорил? Сидеть тихо! Так нет же, почуяли, что власть меняется, и удумали, значит, под шумок! Вы уж не серчайте, недоглядел, каюсь!

Каялся Багор громко, с чувством, а тесак между делом вытирал о штанину покойника. Буднично так вытирал, по-хозяйски. И такая игра меня ни на мгновение не запутала.

Нападавшие все до одного — единённые. Пусть грани, судя по корявым воплощениям, первая да вторая, но для дыры на краю карты это сливки и золотой запас. Такими людьми не разбрасываются, и из неоткуда они не вырастают.

Изворотливый жук. Сначала попробовал избавиться от меня, а как только понял, что добыча ему не по зубам — переметнулся на мою сторону.

Неплохо, но слишком читаемо. Трогать Багора я пока не спешил — для начала стоит выяснить реальную картину дел. И уже после, если личное расследование зайдет в тупик, подвешивать жирного борова на воротах.

Собрал клинки, вытер о чей-то тулуп. Все пять вернулись на пояс, и хоть что-то в этой крепости сегодня работало без нареканий.

— Этих убрать, — я подтащил уцелевшее кресло и сел. — Оружие и пояса сложить у двери. И тесак спрячь. Он меня нервирует.

— Дык это… по хозяйству он у меня…

— Для колбасы. Я понял. Спрячь.

Тесак уехал под столешницу, тела выволокли за пять минут. Работали молча, без вопросов, и по этой сноровке о здешних порядках можно было писать отдельную книгу.

— Ну что, смотритель, — я устроился в кресле поудобнее. — Рассказывай. Сколько народу в крепости?

— Дык сотни полторы наберётся, — Багор степенно сложил ручищи на животе. — Ну, теперь чуток поменьше.

— Из них бойцов?

— Половина. Остальные так, по хозяйству.

Сходилось с тем, что напел пленник на просеке. Значит, правду жук выдаёт там, где её можно проверить. Посмотрим, где начнёт вилять.

— Кто деньги считает?

— Я и считаю, ваша милость. Кому ж ещё?

— И как?

— А никак, — Багор вздохнул всей тушей, горестно, с подвыванием. — Дыра мы, ваша милость. Торговля сдохла ещё при прежних хозяевах. Обозы к нам не ходят: незачем и не к кому. Новые люди не едут, старые мрут или разбегаются. Живём промыслом: зверя бьём, коренья копаем, ну и случайный товар, бывает, прибивается.