Книга 44–ая реинкарнация злодея, страница 84 – Алекс Го

— И специальные эликсиры для ускорения совершенствования.

— Достану, не волнуйся.

Хань Ян даже как-то растерялся от такого и не знал, что еще запросить. С ним никогда такого раньше не случалось - чтобы важные вещи доставались без боя, а всего лишь по первой просьбе. Возможно, эта Су Лили права, и в сотрудничестве действительно что-то есть.

Хань Ян стоял перед мольбертом, сжав кисть так крепко, что бамбуковая ручка треснула. Тушь капала на пол, оставляя черные следы. Вокруг него ученики пика искусств с легкостью выводили изящные линии, их движения были плавными, словно они не думали о технике, а просто позволяли руке двигаться в такт дыханию.

Каждый день Хань Ян вгрызался в учебу с той же яростью, с какой когда-то разрывал врагов на части. Но если меч и заклинания подчинялись ему легко, то кисти, глина и струны словно сговорились, чтобы высмеять его усилия.

Он знал теорию. Он мог часами рассуждать о композиции, о балансе инь и ян в цвете, о том, как ритм в музыке повторяет биение сердца. Но когда он брал в руки кисть, вместо изящных линий получались неуклюжие мазки, будто их оставил ребенок. Глина в его пальцах не становилась изысканным сосудом — она превращалась в обычный горшок. А музыка... Даже у комаров получались более благозвучные мелодии, чем у него.

Хань Ян ненавидел это. Но больше всего он ненавидел тех, кому это давалось легко.

Конечно, далеко не все на пике были талантливы, некоторым не светило ничего, кроме как стать ремесленниками от искусства. И Ян отказывался пополнять их ряды. Стать лучшим среди этих малахольных было делом чести, тем более, он недавно столь опрометчиво пообещал это попаданке.

Прошло полгода, а Хань Ян до сих пор так и не сумел выделиться среди остальных. Нет, во всем, что касалось совершенствования, он был на голову выше даже некоторых старших учеников, но, к сожалению, здесь это не слишком высоко ценилось. Даже мелкая девчонка, которая до поступления в Тяньшу была уличной побирушкой, рисовала лучше него! Да она кисть впервые увидела только тут, а он каллиграфию уже много жизней изучает, но это ему вообще не помогло.

Он взглянул на свою последнюю работу — глиняную фигуру, которая должна была изображать воина. Получилось нечто бесформенное, с искаженными пропорциями, с кусками глины, оторванными в приступе ярости.

— Ну что, опять неудача?

Голос Су Лили прозвучал прямо у него за спиной. Он даже не услышал, как она подошла.

— Ты следишь за мной? — процедил он, пользуясь тем, что рядом никого нет, и окружающие не заметят его грубости.

— Нет, просто твои… творения сложно не заметить, — она подошла ближе, рассматривая его «воина». — Ты пытаешься делать то, что тебе не подходит. Пойдем, покажу кое-что.

Ее личная галерея находилась в глубине пика, в отдельном павильоне, окруженном садом камней. Войдя внутрь, Хань Ян замер.

Прямо перед ним висело огромное полотно, на котором был крупным планом изображен небожитель. Детализация оказалась настолько поразительной, что при желании можно было рассмотреть каждую ресницу. Небожитель с легкой полуулыбкой, которая таила в себе жадность и жестокость, тянул руку вперед, словно собирался схватить зрителя. И хотя картина была черно-белой, выглядела настолько реалистично, что Ян на миг ощутил страх, будто его сейчас действительно поймают.