Книга Во имя веры, страница 83 – Денис Моргунов, Ольга Головачева

— Наверно… не спрашивал. Так вот… очухался я, а вокруг никого. Тишина, колбы разбитые, все перевернуто. На себя уж совсем глядеть не хотелось. Был красавчиком, а стал…

— Да ты и сейчас ничего, – польстила кукловоду я, отмечая, что, несмотря на увеличившийся череп, выступившие вперед надбровные дуги и отросшие на крепких пальцах когти, образ крепкого мужского тела еще можно было различить под определенным освещением. Да и в целом это существо намного больше напоминало человека, нежели иные дети Зоны, встреченные ранее.

— От души, сестренка, – улыбнулся Вовка, оскалив желтоватые прямоугольные зубы. – Продолжу. Выбрался я кое-как, шмотки поменял, отжал ствол у караульного – ему он все равно был уже не нужен – и пошел хоть кого-нибудь искать. Нашел только Сан Саныча – он тогда командиром в роте охраны служил. Лежит, бледнющий весь, противогаз наполовину сорван, тельник в клочья. Я его по щекам хлоп – ни в какую. Думаю, все – помер, бедняга. Уже собрался дальше топать, как слышу – возится кто-то за спиной. Чуть не обделался со страху. Смотрю, стоит Сан Саныч на четвереньках и ерунду какую-то бормочет. Я к нему. Он от меня. Причем так же, на четырех конечностях, но резво, как лягушка. Аж на шкаф запрыгнул. Я верующим никогда не был до отсидки, а тут все молебны вспомнил. Разом за здравие и упокой читал. Я уж и так и эдак – а он все беснуется. Думаю: «Утихомирься ты уже, убьешься!» И тут р-р-раз! Остановился он, как к земле прирос. Я глазам своим не поверил. Потом только дошло, что я могу в чужой башке как у себя дома копошиться. Пошли мы вдвоем. Добрались до выхода из этой треклятой лаборатории, а наверху молнии алые сверкают, земля дрожит. Струхнул я и решил переждать, пока все закончится. Благо запасов навалом было. Так несколько дней и куковали вдвоем. Потом Ванька из третьего отряда на нас набрел. Вместе мы под это дерьмо подписались. Такой же красавец, как я, пришел – башка большая, морда вся в шрамах, штаны по швам трещат, хотя он всегда дрыщавый был. Когда гроза закончилась, вышли на поверхность – а вокруг осень, хотя, как сейчас помню, зимой нас вербовали. Ванька сказал, что время вспять повернулось. Не поверил я в его сказки, а зря. Дальше все чудесатее пошло́.

С замиранием сердца я вновь слушала историю Зоны, и не от книжников-аколитов, а из первых уст, от свидетеля событий минувших дней.

— Сначала никого тут не было. Пустота, тишина, и зверье страшенное бегает. С кого шерсть вместе с кожей сыпется, кого и не узнать, чем оно раньше было. Тут и любой дурак поймет, что вся хрень, которой умники занимались, ни разу не во благо, как нам затирали. Иначе с чего землю так перекосило? Из Зоны и нас самих делали оружие. Мощное и страшное. Хотели мы даже в ближайшей аномалии жизнь закончить, чтоб дальше в беспределе не шквариться, да только не по-пацански в кусты перед проблемой нырять. Решили здесь обживаться, нашли домишко небольшой на юге и устроились.

— Потом пришли люди? – предположила я.

— Пришли. И не просто так пришли. С волынами. Хотели с Зоны достатка поиметь, – согласился Вовка, сделав глоток из чашки.

— И понеслось… Интересная история, но при чем тут я?

— При том, что пришлось нам потом обратно на север уходить. Ванька предложил в лабораторию вернуться: мол, вдруг там найти что-то можно, как эту хрень, что с нами случилась, обратно откатить.