Книга Кодекс Охотника # 47, страница 7 – Юрий Винокуров, Олег Сапфир

Сам же я молчал, только стоял на площадке и слушал.

Легион ждал, и получалось у этих бойцов плохо. Внизу, на десантных ярусах, четыре с половиной тысячи человек стояли в полном снаряжении и смотрели, как крепость убивает миры. Земляне, мои, весёлые отморозки, пошли за мной, потому что им нравилось воевать, и мало кто из них видел, как война выглядит со своей тёмной стороны. Они хотели драться. Сейчас, немедленно, потому что стоять и смотреть на вражеские миры за бортом было для них невыносимо трудно. Вот только Волгомир прямо сейчас взял ситуацию в свои руки.

Ратник ходил вдоль строя и говорил, и я, слушая одним ухом Крепость, вторым слушал его. Он не орал, он просто рассказывал истории: про Славию, про Легион Славии, в котором служил тысячи лет назад, про Великого Охотника Райнера, который этим Легионом командовал, и про то, как выглядит поле после того, как Легион уходит с него победителем. Про то, что миры умирают, чтобы не умерли свои. Про то, что легионер, который не понимает разницы, опасен для строя больше, чем враг.

— Вы все весёлые и молодые, — говорил он, и я слышал в его голосе усталость, которая приходит с возрастом, какой человеку не положен. — Я тоже был весёлым. У нас вся центурия была весёлая. Из неё к последнему бою выжили четверо, не потому, что плохо дрались. А потому, что встретили силу, которую не смогли побороть. В конце концов, мы погибли все, хоть и выполнили задачу. Но погибшим какой от этого толк? Сегодня вы также можете умереть. Со всего моего Легиона переродился только я один, насколько я знаю. Вам нужна эта лотерея? Мне точно больше нет. Поэтому, соберитесь, парни, потом будете веселиться!

Хороший у меня легат. Одобрять его спич вслух я не стал, он бы смутился, и я бы потерял концентрацию.

На четвёртой плантации по связи пришёл доклад от Шнырьки.

«Она нервничает,» — доложил Мелкий, и картинка, которую он держал где-то над своей теневой войной, дрогнула. — «Прячется, меньше стала, как будто приш-ш-шлушивается.»

Вот оно! Хроника сняла внимание с драки у дорог Пастыря и повернула его туда, где умирали её миры. Она пока не поняла, что именно происходит, но уже искала проблему.

— Афанасий, — позвал я. — Самая удалённая плантация, какая есть. Уходи туда и вытягивай энергию. Если появится Хроника, сама, лично, не ввязывайся, лучше отступай к Аразу. Понял?

— Понял, — сказал Хранитель, и удовольствия в его голосе поубавилось. — А вы?

— А мы погнали!

Я спустился на ярус к Легиону и поднял руку, и строй замер. Волгомир вышел вперёд, посмотрел на меня и кивнул: готовы.

— Ваше здоровье, господа! — улыбнулся я, достав флягу из кармана и сделав глоток.

Вот это надо было видеть. Весь Легион одним движением снял с поясов одинаковые фляги, тем же движением свернул пробки, и по ярусу пошёл запах, от которого у меня сами собой заслезились глаза. Розовенькая Особая, фирменная настойка Бухича и Бурбулиса, которую эти двое, по их словам, варили исключительно для себя, а потом выяснилось, что она делает выпившего невидимым для любых барьеров, детекторов и сторожевых систем.

Я тогда сказал, что если залить эту штуку в армию, армия пройдёт куда угодно, хоть к Хронике на Тронный Мир. Тогда это была шутка. Сейчас в каждой фляге плескалась ровно одна порция, и Волгомир лично проверил, чтобы никто не хлебнул лишнего, потому что после двух порций легионер невидим уже и для себя самого.