Книга Сбор урожая, страница 28 – Данияр Сугралинов, Денис Ратманов

Таблетка исцеления уже таяла под языком. Я нащупал «Нагибатор» и приготовил «Малый щит» — срезать следующий удар. «Активность» поползла вверх.

Живым. Заявку на меня, выходит, оформили еще до имени.

«Ветер» слетел — я активировал его снова. Врубил «Ярость», которую жалел до последнего, метнулся к Доновану и засадил ему «Нагибатором» со всей дури.

Башка его откинулась — и одновременно удар бешеной силы отшвырнул меня назад, в шведскую стенку, вместе с двумя рейками. Рикошет — как у Дубова из «Мародеров», только тот отражал пули, а этот, похоже, возвращал все. Я бил себя сам, и следующий такой удар меня заканчивал.

Медленно-медленно Донован начал поднимать руку с какой-то странной приблудой. Собрав мозги в кучу, я лихорадочно искал выход.

«Фазовый взгляд» держал сквозь стену трех наблюдателей у крыльца. Ближний стоял, задрав голову к окнам второго этажа, и никуда уходить не собирался.

Я зафиксировал его и провернул «Рокировку».

Спортзал исчез. Под ногами хрустнул утоптанный снег, в лицо ударил мороз, и в двух шагах от меня двое чужих бойцов синхронно повернули головы туда, где секунду назад стоял их третий.

А в школе, за выбитой дверью, этот третий появился перед Донованом — и перед приблудой, которая уже сработала. Что там случилось, я не знаю — «Ветер» смазал истошный вопль.

Участников: 67.

«Фазовым взглядом» я видел, как энергетические заслоны лопнули все разом, и Гнездо хлынуло насыщаться. Гадать, что их погасило — приблуда, потратившая заряд в упор, или чужая смерть, — было некогда.

Ближний ко мне вскинул автомат от бедра, и я ушел под «Ветром» раньше, чем он нажал. Очередь прошла по стене школы. Второй заорал в рацию. Я пересек двор, вылетел в ворота и уже за воротами оглянулся один раз.

В дверях школы стоял потрепанный, серый от пыли Донован. Он не стрелял мне вслед и не гнался — просто смотрел и запоминал.

Теперь он знал про «Рокировку». Зато я знал про рикошет.

Двор перед школой был истоптан людьми и бездушными так, что мой след в этой каше не нашел бы уже никто. А из разбитого окна спортзала, обтекая школу, ко мне медленно летело-ползло-катилось Гнездо — на мою душу, все еще распахнутую настежь.

Я рванул прочь, но прятаться не спешил. Идею мне подкинуло само Гнездо еще в вестибюле. Пока твари в клубке, они неуязвимы, а отделенная — никто.

Разведчиков оно пускало впереди основной массы — так вчера десяток тварей отделился навстречу Веберу. Вот и сейчас пара сорвалась с клубка и понеслась ко мне длинными скачками, помогая себе руками-крыльями.

Я подпустил ближнюю, ушел от когтей под «Ветром» и вмазал «Нагибатором» вполсилы. Прокнула «Контузия», тварюшку повело, она забилась на снегу — и жгут, тянувшийся от нее к массе, истончился и погас. Отделилась.

Я сгреб ее за костлявое крыло и сунул в «Сухой колодец» — как вчера банку сгущенки.

Кольцо взяло. Система промолчала.

Вторую тварь я встретил уже всерьез и оставил лежать. А потом спрятал душу, и Гнездо ослепло: покружило, теряя мой запах, осело и потекло обратно к школе — там еды хватало.

Я отдышался, придерживая ребра, и прикинул, что у меня теперь живет в перстне. Кусок существа 186-го уровня. В стазисе он не сдохнет и не вырастет — время там стоит. Но кто мешает выпускать его, кормить и прятать обратно? Гнездо отращивало уровни на съеденных чистильщиках. Значит, растет эта порода на урожае, а урожая во мне — как ни в ком на этой арене. Приручится ли, я не знал, но кормить было чем, а времени — навалом. Так у меня появился тамагочи, из которого, если я хоть что-то понимаю в бездушных, вырастает свое гнездо. Карманное. Чтобы спустить с цепи, когда придет время.