Книга Сбор урожая, страница 55 – Данияр Сугралинов, Денис Ратманов

Он не запнулся ни разу, все было готово еще до совета.

— Это все устареет к утру, — уверил меня он. — Посты переставим, проходы сменим, растяжки перевесим. Одно оставим прежним — леску у первого забора за западной аркой. Пусть он ее найдет и убедится, что ты не врал. Если поменять все, он поймет, что его обманули.

— Ты отдаешь ему схему, которую строил три дня, — сказал я.

— Я отдаю ему схему, которая завтра устареет, — пожал плечами Виктор.

О кроте и инсценировке знали четверо: Виктор, я, Амината и Зрячий. Барта и Груич к тому моменту ушли — для них я оставался гостем, с которым Старшой вечером поговорит отдельно. Остальной лагерь должен был по-настоящему поверить в побег, иначе поверить не сможет и Центр.

— Ты понимаешь, что они будут стрелять по-настоящему, Ден, — предостерег меня Виктор. Я смотрел на него и понимал, что передо мной не прежний Витек, а матерый хищник. Впрочем, все мы стали другими.

— Понимаю, — кивнул я.

— Зрячий будет у западного выхода, его пули уйдут в снег, за остальных я не отвечаю. Большинство не будет знать, что тебя надо упустить.

— Я быстрый, Витя, — сказал я. — И бронированный. Думаю, автоматную очередь мой доспех умножит на ноль.

— Я помню, какой ты быстрый, — улыбнулся он. — Ты уж постарайся.

А потом не выдержал, подошел и по-дружески похлопал по спине. Потом отстранился и качнул головой, на мгновение став собой-прежним:

— Поверить не могу, что это — ты! И что ты теперь такой. Прям звезда боевиков, бл…!

— Ты тоже ничего, — хмыкнул я.

И мы оба заржали.

* * *

До сумерек я был гостем. Сидел в конторе с открытой дверью, ел, чистил СВД на виду у всех, кто проходил мимо, и пересчитывал патроны — маловато, но на одну ночь хватит. Ружье Мустафы я разобрал и собрал, просто чтобы занять руки и не дать застояться «Изобретательности».

Барта заходил один раз, постоял в дверях и спросил, правда ли, что я снял девятерых за сутки. Я повторил то, что сегодня говорил: моих только семеро. Он кивнул так, будто это его устроило, и удалился.

В четвертом часу двор накрыли сумерки, в пятом стемнело. Лагерь готовился к ночи так же, как и когда я лежал в «Газели»: смена постов, гильзы на лесках, ни огонька. Только теперь я был внутри.

Виктор вошел в контору без стука и с порога громко заговорил, чтобы слышали все:

— Ты никуда не идешь, Рокот, — заявил он.

— Я у тебя гость или нет? — спросил я, точно так же повышая голос. — Что с тобой стало, Витя⁈

— Ты гость до тех пор, пока сидишь здесь, — припечатал он. — Ночью по моей зоне не ходит никто. Тем более человек, который вчера докладывал Центру о моих постах.

— Я докладывал ему, что тут ничего нет, — сказал я.

— Я знаю, что ты ему докладывал, Рокот. У меня были рации его людей, пока он их не отсек. — Виктор шагнул ко мне, и я увидел за его спиной, в дверях, еще двоих. — Ты выйдешь отсюда утром, когда я решу. Или не выйдешь.

Я встал. СВД была на плече, ружье — в руке, бита — в чехле на поясе.

— Ты меня задерживаешь? — возмутился я, стараясь не переиграть.

— Я тебя останавливаю, — припечатал Виктор. — Разница есть.

— Витя, — сказал я. — Не надо так.

— За мной, — скомандовал он, развернулся и вышел, и двое расступились, и я последовал за ним через двор, не быстро и не медленно, чтобы никому не пришло в голову взять меня под руки. Подчиненные Виктора выходили из подъездов. Кто-то с оружием, кто-то просто так. Барта стоял в своем проеме. Груич у арки развернулся всем телом.