Книга Двадцать два несчастья. Том 10, страница 120 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— Ужас какой! — недовольно покачал головой Петров-Чхве. — А как пел! Хватит нам лапшу на уши вешать, Кабанович.

— Вы сейчас покрываете афериста! — взвизгнул Лысоткин. — Он еще на конференции себя начал вести вызывающе! Так аспиранты не поступают.

— А еще он алкоголик, — добавил Михайленко и, когда все удивленно на него уставились, пояснил: — Я ток-шоу на федеральном канале смотрел, и там ему диагноз поставили. Профессор Соколовский, между прочим.

Надо же, как все перекрутил.

— Впервые слышу, что Сережа алкоголик, — возмущенно сказал Терновский. — Сколько мы знакомы, я его пьяным ни разу еще не видел.

— Сережа не пьет, — подтвердила Маруся. Вскочив со своего места, вся бледная и серьезная, она выпалила: — Наша семья хорошо знает Сережу Епиходова! И я, и мой брат Александр. А вот этого человека, — она махнула рукой на Кабановича, — я вообще вижу впервые. Отец о нем ничего никогда не рассказывал.

— Я могу показать документы, Анатолий Олегович, — подал от окна голос я, обратившись к директору.

И тут Ярмоленков меня увидел и не удержался от ехидной подколки:

— О! И Епиходов тут. Неужели узнал, что время срочно перенесли, и успел аж из Марий Эл приехать?

Все сдержанно посмеялись, а вот Лысоткин побагровел.

— Да, я успел, спасибо нашим авиалиниям, — отшутился я. — И теперь намерен доказать свою причастность к исследованиям и к научной школе академика Епиходова…

— Хорошо, доказывайте, — благосклонно произнес Ярмоленков.

— Анатолий Олегович, уважаемая комиссия. Чтобы не отнимать время воспоминаниями, я сразу к материалам. У меня в ноутбуке — первичные протоколы, могу разложить хронологически: с шестнадцатого года и далее. К ним прилагаются лабораторные журналы по двум сериям экспериментов: фармакорезистентная эпилепсия и малоинвазивный доступ через клиновидную пазуху. А те распечатки, что сейчас держит в руках мой оппонент, — это пятая редакция. До нее было еще четыре. И первую я готов предъявить — с правками рукой академика и моими пометками.

— Можно подробнее? — искренне заинтересовавшись, попросил Ярмоленков.

— Конечно, — кивнул я и принялся рассказывать разные нюансы исследований.

Все слушали с изумлением. Никто явно не ожидал, что я окажусь настолько вовлечен в подобные работы.

— И в подтверждение этого я могу продемонстрировать дневники, журналы учета и лабораторные тетради, — сказал я, водружая внушительную стопку на стол. — А еще часть данных у меня в ноутбуке. — И поставил на стол новенький ноутбук, открыв его и продемонстрировав экран с таблицами.

— У кого какие вопросы или замечания? — спросил директор, листая тетрадь с данными, которую я взял у Алены Петровны.

— Это рука Епиходова, — подал голос от двери Скляр, с которым мы долго работали над проектом. — Я хорошо знаю его почерк.

— Да. Это записи отца, — подтвердила Маруся и вопросительно уставилась на меня.

— Это журналы моего учителя, — сказал Борька.

— А я вот что скажу… — неожиданно подала голос библиотекарша Галина Александровна. — Сергей Епиходов, я об этом молодом аспиранте, так вот, он знает такие вещи, которые знали только покойный и я. Так что я тоже подтверждаю. Если из этих двоих кто и работал близко с покойным академиком, то это Сергей.

* * *

Уважаемые читатели! Как мы видим, приключения Сереги в Морках многим понравились, особенно жителям Марий Эл…))))