Книга Двадцать два несчастья. Том 12, страница 42 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

Выглядел он, конечно, неважнецки.

— А это кто? — тут же спросила тетя Нина, которая вышла на шум из комнаты и теперь пристально рассматривала обоих: и Сашку, и Елисея.

— Это Сашка, — сказал я, а потом, конечно же, не удержался: — Эм… Нина Илларионовна, позвольте вам представить — Александр Сергеевич Епиходов!

— Да ладно! — ахнула тетя Нина и ошеломленно уставилась на меня. — Вы же ровесники, откуда у тебя такой великовозрастный сын? — Она недоуменно покачала головой, затем хитро прищурилась и со свирепым намеком погрозила мне пальцем. — Ишь, какой шутник нашелся: над бедной старушкой подшутить он решил! Так кто это, признавайся, а?

— Я же говорю, — сказал я, пряча усмешку. — Александр Сергеевич Епиходов.

Сашка тоже не выдержал и заржал в голос. Елисей постоял, помялся и потом тоже несмело начал улыбаться.

— Сговорились, черти, — укоризненно буркнула тетя Нина.

— Сашка — сын академика Епиходова. Покойного, — добавил я.

И тут в коридор выскочила Алена Петровна.

— Саша! — вскрикнула она, всплеснув руками. — Глазам своим не верю! Сашенька! Божечки! Как же так⁈ Саша! Это же ты! — Слезы брызнули у нее из глаз и потекли по морщинистым щекам.

Я аж крякнул: вот этого я и боялся, если честно.

Увидев Алену Петровну, Сашка на мгновение растерялся, побледнел, затем покраснел, губы его дрогнули, а потом, неловко раскрыв руки, он бросился к ней и крепко обнял.

— Алена Петровна! — воскликнул он срывающимся от радости голосом. — Вот уж кого не ожидал здесь увидеть!

— А я же тебя не видела уже сколько, — тихо запричитала она, — сколько прошло времени, с тех пор как Беллочка умерла? А потом и Сережа… А вот мой Вадюша… — Она принялась что-то шептать Сашке, тот так же тихо ей отвечал; они разговорились, отошли в сторону и вполголоса обсуждали свое. Сейчас им ни до кого не было дела.

Невольно я позавидовал. Я тоже хотел сейчас к ним, но увы…

— Эвона как, — задумчиво пробормотала тетя Нина, во все глаза рассматривая то Сашку, то Алену Петровну. — Вот как в жизни бывает. Боженька, он же все видит, и рано или поздно все дорожки хороших людей пересекаются. — Тут она словно внезапно увидела Елисея. — А вот это тогда кто? Сережа, давай уже знакомь нас!

— А это Елисей Ротонос, — сказал я великосветским тоном и даже дурашливо шаркнул ножкой. — Мой, можно сказать, однокашник. Мы с ним в аспирантуре вместе учимся, в Москве. В общем, познакомились мы там, несколько раз были в компаниях. И вот он решил присоединиться к нам, посмотреть санаторий. — Я понизил голос, но так, чтобы и тетя Нина, и выглянувшая Элен слышали, и многозначительно добавил: — Честно говоря, я очень, прямо очень-очень надеюсь, что Елисей останется у нас здесь. Он хороший врач и хороший ученый. И я думаю, что в Морках такой специалист будет очень даже полезен.

— Ну, если он такой же врач, как и вы, Сергей Николаевич, — польстила мне Элен, — то, конечно, я даже не сомневаюсь, что моркинцам капитально повезло.

От всех этих дифирамбов Елисей покраснел и втянул голову в плечи.

— Так, а что мы здесь стоим⁈ — воскликнула тетя Нина. — Вы с дороги, так что идемте-ка все ужинать.

С этими словами она взяла Елисея под руку и, самым бесцеремонным образом прервав разговор Алены Петровны с Сашкой, потащила всех на кухню. Я с довольным видом ухмыльнулся и пошел вслед за ними. Элен немного потопталась, но, видимо, решила, что второй раз ужинать для нее не вариант, поэтому махнула рукой и вернулась к себе в комнату.