Книга Двадцать два несчастья. Том 14, страница 66 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— Слушаю, Елисей, — сказал я.

Танюха, услышав, с кем я разговариваю, кивнула и отошла в сторонку.

— Серега, привет, — растерянно сказал Елисей. — Извини, не сильно отрываю? Я буквально на секундочку.

— Так, стоп! — строго сказал я. — Елисей, мы друзья, с чего ты взял, что отрываешь? Если бы я был занят, не взял бы трубку. Так что говори давай нормально и перестань бесконечно извиняться.

— А, ну да, извини… — опять начал Елисей.

Я многозначительно промолчал. Он собрался и продолжил:

— Слушай, понимаешь, тут такое дело. Короче, я не могу понять, не могу сам сообразить, нужна твоя помощь…

— Что не можешь понять? Чего не можешь сообразить? — припечатал его вопросами я.

— Да вот Венера…

— Что с Венерой?

— Она заболела, но так как-то совершенно непонятно. Ей плохо, ломит руки и ноги. Сильно распухли пальцы.

— Анализы ее смотрел?

— Да, мы все анализы сделали, МРТ прошли, сдали кучу всего. Мы и с Александрой Ивановной уже смотрели, и Николай Борисович тоже подключался, и еще к нам Алексей Павлович приезжал, она его сама и позвала, это ее знакомый. Он тоже осматривал, но все вроде в норме. А у нее так все болит, что ее аж скручивает. Она ночью уже даже спать не может, я ей два раза колол обезболивающее, и то помогает только на пару часов. Сергей, я не знаю, что делать, боюсь, как бы не случилось чего-то страшного.

— Елисей, — мягко сказал я, — онкологию по телефону не ставят и не исключают, но по тому, что ты рассказываешь, она не первая в списке. Не хорони Венеру раньше времени, приеду и разберемся.

— Ну да, но я…

— Подожди, успокойся. Точно все проверили?

— Да я ж тебе говорю, все, все в норме! Я не могу понять, что с ней происходит. Чем дальше, тем хуже. И я боюсь, что, если ждать тебя до конца месяца, будет совсем плохо. Ей же с каждым днем тяжелее.

Ого! Я чуть не присвистнул.

— Все настолько сложно? — спросил я.

— Да, — тихо сказал Елисей, и я услышал, как он сглотнул.

— Так, теперь коротко и по делу, — сказал я. — Температура? Сознание ясное? Одышки нет? Лицо и ноги не отекают?

— Температуры нет, с головой все в порядке, дышит ровно, — ответил Елисей уже собраннее. — Отеки только на кистях.

— Значит, так, Елисей. До завтра она продержится, а утром я приеду. Будьте в санатории — я сразу посмотрю Венеру. А если в санатории быть не сможете, скажи, где вас искать, и я туда подъеду.

— Нет-нет, мы будем в санатории ждать! — обрадованно воскликнул Елисей, в его голове послышалось облегчение. — Только ты, пожалуйста, приезжай, я понимаю, что тебя выдергивать из аспирантуры…

— Да я не в аспирантуре, — перебил его. — Вот только приехал в Казань, думал здесь пару дней побыть, но раз так, поеду сначала в Морки, а потом вернусь.

— Спасибо, Сергей, пожалуйста, приезжай, — залепетал Елисей.

— Ты держись там, и перестань раскисать, Венере сейчас нужна опора, — рявкнул я. — И запомни: никаких новых лекарств до меня. Пои ее просто теплым чаем, никаких травок, и сам чаю выпей, успокойся. Венеру отвлекай, ночью пусть спит, сколько сможет. Я завтра приеду и разберусь.

Отключившись, я выдохнул.

— Что-то случилось? — спросила Танюха.

— Да, — кивнул я и кратко передал разговор с Елисеем. — С Венерой явно что-то не то. Завтра поеду, посмотрю. Наверное, пораньше надо, часов в шесть утра, выехать.