Книга Двадцать два несчастья. Том 15, страница 66 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

Но хуже всего другое: пусть бы этот врач сидел в своей глуши и лепил там, что хотел, только сам. Ладно, долю Саша сам на дочь оформил, у Фариды за спиной, — это она уже проглотила. Но зачем докторишка взял Еву к себе? Слушает ее, доверяет ей все подряд — и теперь эта зараза на пару с ним рулит гребаным санаторием! Уже по Казани про этот санаторий поползли слухи: то эта дура Алиса, то Элен, то Капитошка — на каждом журфиксе кто-нибудь обязательно заводил разговор про этот чертов санаторий. И Фариде совершенно не нравилось, что люди начинают интересоваться.

Это сейчас она еще могла скептически отмахнуться и с равнодушным видом сказать, мол, ничего не поделаешь, это Саша купил для дочурки очередное развлечение. Надо же, девочке хоть чем-то заниматься, раз замуж никак не берут, даже с Сашиными связями и средствами. Но когда пойдут первые хорошие результаты — а они пойдут, Фарида это жопой чувствовала, чуйка у нее всегда работала отменно, — уже будет поздно что-то решать.

Почему-то вдруг вспомнила, как это все начиналось, еще до ее первой поездки в этот санаторий, и поморщилась.

Она тогда тоже сидела в комнате, смотрела любимый сериал, турецкий. Раздался тихий стук в дверь, так что она аж вздрогнула и быстро перевернула телефон экраном вниз:

— Открыто!

— Можно? — В комнату заглянула Ева.

Вот еще спрашивает. В собственном отцовском доме.

— Конечно, Евочка. — Фарида растянула губы в резиновой улыбке.

Ева вошла, держа в руках небольшую пеструю коробочку:

— Смотри, что я тебе привезла!

— Что это? — просюсюкала она, хотя больше всего ей хотелось, чтобы Ева поскорее ушла и дала спокойно досмотреть кино.

— Ты говорила, что тебе тот чай понравился. Я сегодня была рядом и вспомнила… — Она поставила коробку на стол.

Фарида посмотрела на коробку. Чай действительно был тот самый, молочный улун, одной элитной китайской фирмы. Его еще даже не везде продавали. Значит, запомнила.

— Какая прелесть, — радостным голосом прощебетала Фарида. — Спасибочки, дорогая.

И даже поцеловала ее.

Ева просияла.

Дура.

— Папа дома?

Вот! Конечно! Не чай тварь привезла, к папочке пришла. Мразь!

— В кабинете, кажется.

— Спасибо!

Ева уже повернулась к двери, но остановилась:

— Фарида, а ты послезавтра утром свободна?

— А что?

— Мы хотели съездить в санаторий. Я подумала, может, тебе тоже будет интересно. Там доктор Епиходов такой проект начал…

— Посмотрим, солнышко. У меня благотворительный фонд, сама понимаешь, детки больные, несчастные…

— Конечно.

Дверь закрылась, а Фарида еще несколько секунд по инерции улыбалась.

Потом брезгливо, двумя пальцами, взяла коробку и изо всей дури швырнула в мусорную корзину.

Потом посидела, подумала. И через секунду достала обратно. Хороший чай все-таки. Дорогой.

В тот же вечер она отмахнулась от глупых мыслей, вздохнула и позвонила по телефону:

— Ринат, привет. Слушай, ты же говорил, у тебя остались люди в министерстве? Мне нужно кое-что провентилировать про один санаторий…

…

— Почему сразу закрыть? — удивилась Фарида. — Ринат, божечки, зачем же сразу закрывать? Ты меня совсем за дуру держишь, что ли? Закроют — Саша через неделю новый откроет. А то и два. Что ты, Сашку не знаешь? Мне проверки нужны. Постоянные. И много-много. Чтобы они там не работали, а бумажки писали.