Книга Двадцать два несчастья. Том 15, страница 67 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

Она послушала.

— Во-о-от. Уже лучше. Санитарные, пожарные… Что там еще бывает?

Снова послушала и улыбнулась.

— Лицензирование! Точно. Видишь, какой ты у меня умный.

…

— Нет, ну ты что! Еву не трогать. Вообще. Ее имени нигде быть не должно. Она там не при делах как бы. Вали все на этого докторишку, как там его, Епиходов, или как.

Фарида помолчала.

— Мне нужно, чтобы Саша сам решил, что она не справляется.

С детским центром она один раз уже промахнулась. Значит, теперь по-другому. Никаких закрытий и никакого врага, на которого можно все свалить: обиженную дочь Саша пожалеет, а ту, что не тянет свое дело, оценит уже как хозяин, без всякой жалости. Пусть санаторий просто вязнет в бумажках месяц за месяцем, а Саша смотрит, как его умница ничего не может с этим поделать.

…

— Да насрать на него! Ну и пусть уволят с волчьим билетом! Лишь бы проект застопорился.

Разговор был долгим, она аж устала. Но зато и результат какой будет, если все срастется, как задумано!

Фарида довольно зевнула, достала с журнального столика розовый блокнотик и принялась перелистывать страницы. На букве «Л» она остановилась и стала набирать номер Виталия Липкина, мужа этой дуры Алисы…

— Тетя Нина, вы не знаете, куда у нас опять весь мед подевался? Ума не приложу, купили на прошлой неделе трехлитровую банку меда, а сейчас она пустая. — Я заглянул на кухню с вопросом, но обнаружил, что тетя Нина, Алена Петровна, Тайра Терентьевна и Александра Ивановна сидят за столом и, затаив дыхание, завороженно смотрят на экран телевизора.

Там красивая толстозадая индуска с волооким взглядом что-то яростно выговаривала такому же красивому толстозадому индусу с еще более волооким взглядом. Различить их можно было лишь по длине волос и наличию на одном из них желтого сари.

— У тебя что-то срочное? — недовольно спросила тетя Нина, не отрываясь от экрана.

— Нет, — сказал я.

И в это время толстозадая индуска заплакала. И толстозадый индус тоже заплакал. И они стояли, оба красивые такие и волоокие, и сперва плакали, а потом заиграла красивая музыка и они начали танцевать.

Наши бабоньки дружно вздохнули и, утирая слезы, еще более неотрывно уставились на экран.

Я понял, что ответ на свой вопрос в ближайшее время не получу. И тут на самом интересном месте (когда один толстозадый волоокий индус выстрелил в другого, видимо, кто-то из них по сюжету был плохим), фильм прервался на рекламу. Появился кадр, где пожилой степенный священник хорошо поставленным голосом отвечает на какие-то православные вопросы. На экране мелькнула икона Николая Чудотворца. Затем снова вернулся волоокий индус, который теперь уже лежал на земле, истекая кровью, а вокруг все остальные волоокие индусы и индуски плакали и печально танцевали.

Женщины так внимательно смотрели на все это, что продолжать отвлекать их было бы негуманно. Поэтому я вышел, тихонько закрыв за собой дверь.

Пройдя всего пару шагов по коридору, я аж остановился, почему-то вспомнив священника с экрана. Видимо, нужно сейчас же переговорить с Райкой, чтобы крестить Борьку как можно скорее. Хлопнув себя ладонью по лбу, я торопливо накинул пуховик, прыгнул в машину и отправился к Богачевой.

Сейчас Райка вернулась в Чукшу. Насколько я помнил, она вовсю делала в доме ремонт — готовилась забрать Борьку. Вот и прекрасно, заодно загляну к Венере с Елисеем, надо узнать, как там у них дела.