Книга Человек-крыса. История маньяка Цутому Миядзаки, страница 21 – Фумия Итихаси

1‐й класс: «Тихий характер, с большим количеством друзей не играет. Иногда в одиночку делает неожиданные шалости».

2‐й класс: «Добросовестно выполняет обязанности по классу. Оставляет еду из школьного обеда. Часто играет в помещении».

3‐й класс: «Живой и весёлый. Играет не большой компанией, а с 2–3 друзьями. Не хватает чувства товарищества».

4‐й класс: «В выполнении обязанностей не активен, не может действовать, не переспросив. Характер живой, но перед всеми говорит невнятно».

5‐й класс: «В классных обязанностях не активен, но если друг позовёт, делает. Стал живым и весёлым, друзей прибавилось. Стеснительный, не хватает вежливости, не может высказать свои мысли. Иногда делает не то, что друзья. Например, при общей фотографии один отворачивается».

О самом себе того времени Миядзаки показывал на допросе в следственном штабе:

«У меня есть проблема, о которой я никому не могу сказать: мои ладони не поворачиваются вверх, как у нормальных людей. Я заметил это ещё в детском саду. Меня дразнили друзья, и с тех пор я всегда беспокоюсь о том, что подумают другие. В обычной жизни я ем палочками, но из-за слабого хвата не могу есть спагетти вилкой, не могу пить суп ложкой. В играх я тоже часто играл один — в пазлы или кубик Рубика».

Миядзаки был одинок. Его душевное состояние хорошо отражено в сочинении «О гостинице», написанном в 6‐м классе на тему поездки в Никко (префектура Тотиги):

«Наконец приехали в гостиницу. Я вышел из автобуса. И, следуя указаниям учителя, вошёл в гостиницу. Я был прямо у лестницы на второй этаж, поэтому подумал, что уж тут-то не ошибусь. Снял рюкзак и вздохнул с облегчением. Мне указали место. В тот момент, как я сел, моё сердце ёкнуло. «Неужели?!» Не понимая, что страшно, я искал хорошее место и сел, не заботясь о чувствах других, как будто играл в музыкальные стулья. «Неужели», чего я так боялся, стало исчезать».

В апреле 1975 года Миядзаки поступил в муниципальную среднюю школу Ицукаити. Но и в средней школе он, похоже, оставался одиноким. Приведём ещё свидетельства, собранные следственным штабом.

«Он был тихим. Помню, в первом классе он заявил, что освоил карате по заочному обучению, и демонстрировал перед всеми приёмы» (из показаний учителя — классного руководителя в 7‐м классе).

«Не только на переменах, но и на уроках он рисовал монстров в тетрадях и на листах докладов. Это были монстры, которых он сам придумывал — с рогами и так далее. Он показывал мне комиксы на 5–6 тетрадей» (одноклассник).

«Когда кто-то в классе дразнил его, он терпел. Обычно в таких случаях отвечают, но он молча сжимал кулаки, они дрожали. Я думал: «Как же он по-драматичному злится» (одноклассник).

«В средней школе парни иногда говорят о девочках: «Она милая», «Мой типаж». С Миядзаки мы на такие темы никогда не говорили. Сам он ничего не рассказывал, и даже если речь заходила о пикантных вещах, он никак не реагировал. Он был молчалив и тих, не бросался в глаза, не показывал свои чувства» (друг).

Тем не менее, он понемногу учился сопротивляться и уклоняться от окружающих. Один из одноклассников-мужчин вспоминает:

«В 7–8 классах он занимался лёгкой атлетикой, в 9‐м — шахматным кружком. В шахматы он играл довольно сильно, но я помню, как он иногда, проигрывая, искажал лицо и ужасно расстраивался. Он шёл в книжный, закупал горы шахматной литературы, оттачивал мастерство и обязательно возвращался, чтобы взять реванш — был очень азартным. Очень тихий, но помню, в 7‐м классе он заявил, что освоил карате по заочному обучению, и демонстрировал перед всеми приёмы. Сейчас думаю, что это, возможно, было запугиванием нас. Неудивительно, что когда позже была встреча выпускников, некоторые сказали: «Если Миядзаки придёт, я не пойду» (из показаний).