Книга Ночи беглеца, страница 103 – Джозеф Уэмбо

— Это идиотство!

— Я тоже так думаю, — выговорил Линн слегка заплетающимся языком. — И точно так же подумал, когда ей на крышу машины прилепили самый крутой порнографический плакат. А она командовала большой операцией, и все вертолеты, какие только есть в городе, норовили пролететь над ней.

— А вот это смешно! — неожиданно расхохоталась Брида. Официантка перекинулась с барменом взглядом: «Этим двоим больше не подавать!»

Линн сдался. Он уже больше не понимал, что смешно, а что гнусно и отвратительно. Неужели он так набрался?

Подозвав официантку, он расплатился. Дальше предстояло самое интересное: Брида собиралась встать из-за стола.

Линя попробовал сделать это первым и очень удивился, почувствовав, что пол ходит ходуном, как будто на разломе Сан-Андреас произошло землетрясение не меньше шести баллов. Нет, зря он все это затеял!

Оправдываться не было смысла. Он просто обнял ее за талию и сказал:

— Пойдем, начальник.

Она не возражала.

— Что там было в этом чертовом кофе по-ил… ир…

— По-ирландски, — подсказал он, ведя ее к выходу

h i платформу, откуда вот-вот должен был отойти пос- лсдний вагончик.

— Зачем же я так… — начала она и умолкла.

— Это все от кофеина, — сказал он. — В следующий раз возьмем кофе по-ирландски без всякого кофеина. Кофеин вреден для здоровья.

По дороге вниз она чуть не заснула стоя. В последнем р (гончике было всего семеро пассажиров — три влюбленные пары и какой-то парень, который явно чувствовал себя среди них лишним. Линн все держал Бриду за талию, чтобы ее не шатало.

Она не сопротивлялась. «Вот что значит велосипед», — подумал он: мышцы у нее были куда крепче, чем

у него.

— Какой у вас размер? — спросил он.

— Какой надо, — сказала она. — И ни грамма больше я не прибавлю!

— Ничего себе, — сказал он, глянув на ее мускулистые икры. Потом спросил: — А вы любите усы?

— Ненавижу! — ответила она. — В Лос-Анджелесе воловина полиции носит усы.

— Даже женщины?

— Опять начинаете? — сердито отозвалась она.

— Я как раз подумываю, не сбрить ли мне свои.

Спуск по лестнице на нижней станции оказался непростым делом. В конце концов это им удалось: правой рукой он цеплялся за перила, левой крепко прижимал Бриду к себе. Линн видел, что она даже не понимает, насколько перебрала. Утром ей будет очень скверно.

Он с трудом усадил Бриду в машину, сел за руль, запустил мотор, включил радио и нашел станцию, которая передавала кантри.

— Это Нелсон на меня так влияет, — сказал он. — До него я никогда не любил кантри, а теперь понял, что это как раз про меня!

И как будто в подтверждение его слов Марк Честнат

запел:

Лишь пластинки да цини.

Я один давным-давно.

От меня она ушла,

Вот такие, брат, дела.

— Понимаете? — сказал Линн. — Это про человека, которому только и осталось, что сидеть по барам. Который совсем один.

— Ммм?

— Ничего, спите.

Он остановился у своего особняка. Автомат уже включил ночное освещение, и в кактусовом саду, занимавшем полгектара, было светло, как днем. Чтобы соседи не жаловались на яркий свет, хозяин особняка огородил сад высокой стеной и посадил вдоль нее олеандры.

Линн вылез из машины и пошел открывать ворота. В шесть утра они открывались автоматически — в это время приходили садовник, чистильщик бассейнов и прочая прислуга.