Книга Ночи беглеца, страница 147 – Джозеф Уэмбо

нему пробиться, чтобы передать просьбу Могги и Джорджа.

Во время посадки в автобус им пришлось разлучиться Свободное место осталось только одно, и Линн сказал Бриде:

— Поезжай вперед. Мы подождем следующего.

Когда автобус отъехал, Линн взглянул в черное небо пустыни и сказал Нелсону:

— Надеюсь, лето не будет раннее, хоть сейчас и стоит такая жара.

— Возможно, мне это уже будет безразлично, — ответил Нелсон. — Если меня переведут в Палм-Спрингс. Там все-таки кое-где бывает тень.

— Все равно куплю тебе, пожалуй, зонтик от солнца, — сказал Линн. — На память обо мне,

— Надеюсь, вы с Бридой будете время от времени со мной видеться? — спросил Нелсон, когда к остановке с ревом подъехал следующий автобус.

— Мыс Бридой? Вместе?

— Ну, конечно, — сказал Нелсон. — Я ведь вижу, увас на нее серьезные виды.

— По-твоему, у нас с ней любовь, так что ли? А у Клайва Девона любовь с Малькольмом, а у Малькольма, должно быть, любовь с какой-нибудь овчаркой. Только в этом поганом городишке никому в любви не везет.

В автобус село человек тридцать. Когда они поднялись на гору, Линн увидел, что у ворот теснится еще примерно столько же.-

— На мой взгляд, многовато здесь народу, — сказал Линн. — Не вернуться ли следующим автобусом вниз?

— Нельзя же оставить Бриду одну, она здесь никого не знает, — возразил Нелсон. — Идите-ка за мной.

Нелсон сделал то же самое, что и беглец: он не стал протискиваться сквозь толпу, которая валила в холл, а повел Линна по газону вокруг дома, в сад, где по крайней мере можно было дышать. Они пошли на зву-

кн мексиканского оркестра, который играл «Гуантана- мсру», и вышли на нижнюю террасу. Полдюжины пар с нелепыми ужимками изображали мексиканский танец, а несколько десятков зрителей хлопали и свистели. Забравшись на кадку с пальмой, Линн разглядел неподалеку буфет. Два бармена так быстро наливали коктейли, что с кухни еле успевали подносить полные графины.

— Держу пари, через полчаса кто-нибудь окажется в бассейне, — уверенно заявил Нелсон.

Линн показал на одну из танцующих — грудастую красотку с ногами длиннее, чем шея у жирафа.

— Хорошо бы вот эта. Тогда я прыгну к ней.

Брида начала пробиваться к дому, и несколько мужчин пропустили ее вперед. Двое даже предложили ей свои бокалы: официанты не успевали разносить коктейли.

Брида вежливо отказалась, прошла мимо пианиста, который, тщетно стараясь перекричать шум, распевал во весь голос Гершвина, уселась на ступеньке лестницы и увидела Джока Луго — он, все еще в костюме для гольфа, стоял в мраморном холле, окруженный гостями, раскланивался на все стороны, целовал женщин в щечку, обменивался рукопожатиями с мужчинами и жестами приглашал всех в сад. Брида заметила, что к нему протолкался молодой красавец с белой прядью в черных волнистых волосах, собранных сзади в пучок, и что-то сказал ему на ухо. В это время какая-то пышная молодая женщина в полосатом свитере с аппликацией в виде теннисной ракетки и белых бриджах, которые хорошо смотрятся только на манекенщицах, сложила ладони рупором и громко прокричала: «Все в сад! Там кормят!»

Толпа понемногу начала редеть. Бриде показалось, что даже стало чуть прохладнее: до сих пор она чувствовала себя так, будто сидит в сауне, куда набилась половина населения Бразилии.