Книга Ночи беглеца, страница 58 – Джозеф Уэмбо

— Ну и как, прошла ваша нога?

— Должно быть, просто старею, — ответил Джек Грейвс. — На днях выходил из магазина, споткнулся и грохнулся задницей. Помнишь, Линн, я тебе рассказывал, как сломал себе бедро, когда гнался за одним типом на машине и попал в аварию?

— И что, опять то же бедро?

— Угу. Теперь побаливает.

— А ходить ты вообще можешь? Или, скажем, несколько часов посидеть сегодня в баре?

— В баре?

— Для тебя есть работа, — пояснил Линн. — Много денег не заколотишь, но хоть какое-то занятие.

— Ну, не знаю, — сказал Джек Грейвс — Я вообще-то собирался сегодня устроить стирку.

— Ну, пожалуйста, Джек. — Брида еще ни разу не слышала, чтобы голос Линна Каттера звучал так мягко. — Надо кое-что для меня сделать, а больше попросить некого.

— Ладно, Линн, — согласился Джек Грейвс. — Пожалуй, стирка может и подождать.

Линн принялся объяснять, что надо делать в баре ресторана «Единорог», и Брида только теперь поняла: все это он придумал, чтобы помочь Джеку Грейвсу..

На стене висело с полдюжины детских фотографий — на первой был пухленький двухлетний мальчик, на последней парень лет двенадцати-тринадцати. «Должно быть, разведен, — подумала она, — а это его сын. Столько же лет, наверное, было мальчишке, которого он убил, когда они вломились не в тот дом».

По дороге назад Брида сказала Линну:

— Это вы хорошо сделали. Как раз то, что ему надо. И мне помощь.

— Джеку надо побольше бывать на людях, — сказал Линн. — Он никак не может забыть про тот свой выстрел. Когда мы с ним куда-нибудь едем и по дороге по-

падаются мексиканские детишки, он даже в лице меняется. Плохо его дело.

— А как вы думаете, почему с ним все время что-то случается?

— Думаю то же, что и вы. Да вы и половины не знаете. Недавно он, тоже совершенно случайно, порезал руку, когда чистил луковицу. Пришлось наложить что- то около тридцати швов. А еще он чинил забор и уронил молоток килограмма в два весом — сломал два пальца на ноге. И все это за какие-нибудь два месяца. Он чувствует за собой такую вину, что следующий несчастный случай может оказаться последним. Если бы вы могли дать ему еще какое-нибудь небольшое поручение, я был бы вам благодарен.

— Ему надо сходить к психиатру.

— Ему надо носить латы. Если только он не займется чем-нибудь и не перестанет об этом думать. В таком состоянии нельзя быть все время одному.

— Он мог бы помочь мне следить за Клайвом Девоном. Например, подменять вас, пока вы с этим Нелсоном играете в сыщиков.

— Конечно. Нелсон обещал мне, что через два дня все это бросит и забудет, если к тому времени мы не нападем на след его контрабандиста. То есть террориста.

— Но платить я ему буду, естественно, из вашей доли.

— Я так и думал, — согласился он и, к удивлению Бриды, добавил: — Оно стоит того, если это его отвлечет. Нельзя ему быть одному,

— Если Клайв Девон еще раз устроит свидание с этой мексиканкой, я не посмотрю на собаку, подберусь поближе и выясню, чем они там занимаются.

— Будьте осторожны, — сказал он. — Этот пес глуп как пень.

— По-моему, он просто большой щенок.

Линн посмотрел на часы:

— Мне пора явиться к Нелсону. Вы правы, он, конечно, прелесть, только стоит мне его увидеть, как у

меня почему-то по спине мурашки бегут, как от фильма ужасов.

Туристы считают Палм-Спрингс средоточием светского блеска и денег. И того и другого здесь все еще хватает, хотя настоящие воротилы понемногу перебираются в южную часть долины — на ранчо «Мираж», в Палм-Дезерт, Индиан-Уэллс и даже Ла-Квинту. Богачей, которые швыряются деньгами направо и налево, поблизости уже не найти — здесь остались только любители спокойной жизни вроде Клайва Девона. Эти перемены заметны не столько в районах, застроенных особняками, сколько в деловом центре. Многие магазины стоят закрытые даже в разгар сезона, в витринах то и дело попадаются объявления: «Переехал в Палм-Дезерт».