Книга Средневековый детектив, страница 105 – Владимир Романовский

— I know not.

Вернулась молочница, неся в руках сложенные вчетверо простыни.

— Ты чего это к ней подсел? – спросила она подозрительно. – А ну, вставай. Негоже так тебе сидеть. Дай я ей хоть грудь прикрою.

— Интересные грунки она говорит.

— Мало ли что. Бедная ты моя, бедная.

Певунья мутно посмотрела на молочницу и снова закрыла глаза.

— When in the Course of human events, – сказала Певунья, – it becomes necessary for one people to dissolve the political bands which have connected them with another, and to assume among the powers of the earth, the separate and equal station to which the Laws of Nature and of Nature’s God entitle them, a decent respect to the opinions of mankind requires that they should declare the causes which impel them to the separation.

— Да уж ладно, – сказала молочница. – Сейчас я тебя подвину немного, ты не бойся.

Удивительно, но, продолжая говорить, Певунья вроде бы поняла, что именно собирается делать молочница, и даже посодействовала ей, сама передвинувшись в дальний угол ложа. Молочница сняла простыню и покрывало и бросила их на пол.

— Помоги, – сказала она Годрику.

— We hold these truths to be self-evident, – сказала Певунья, – Тhat all men are created equal, that they are endowed by their Creator with certain unalienable rights…

Годрик помог молочнице, а затем, снова присев на край ложа, сказал, —

— Listen. I have no idea what thou meaneth. How didst thou know my name? Just humor me.

— Something closer to home, perhaps.

— Shit … What?

— Attend to what I tell thee, Godric, – сказала Певунья. – The little one, wiser and more depraved than her years on this earth would suggest, the foul-mouthed shrimp plying her ignominious trade along or near the Stout Spinners, hath witnessed a vile act committed in the murk of night.

— Great, – Годрик пожал плечами. – «In the murk of night» – that’s awesome. Thou shouldst have been a minstrel.

— Tell thy master.

— What dost thou want me to tell him?

— What art thee, dull of mind? – с возмущением сказала Певунья. – Tell him that the little one, wiser and more depraved than her age would suggest, the foul-mouthed shrimp who plies her ignominious trade…

— Yeah, right, so, what am I supposed to…

— … along or near the Stout Spinners, has seen the vile act committed in the murk of night.

— Ты понимаешь, что она говорит! – сообразила наконец молочница.

— Невелика наука, – сказал Годрик. – В Скотланде все так говорят, немного в нос. Там у них вереск в горах растет и холод собачий всегда, поэтому все в нос говорят.

— А что она сейчас сказала?

— Что сказала? Что-то вроде … малыш, промышляющий позорной работой, видел порочное дело, совершенное ночью.

— Thou art a fucking moron, – сказала Певунья. – The little one be a female. Of, like, the female gender. Get it? She’s a fucking street whore, for Pete’s sake.

— Oh. A slut?

— Not a slut. A harlot.

— Oh.

— She witnessed a murderous act committed off the Stout Spinners. At night. When it was dark. Ye Brits are such numbskulls.

— Stout Spinners?

— Aye.

— Что же, что? – с любопытством спросила молочница.

— Говорит, что маленькая хорла видела что-то у … э … толстых прях?

— Улица Толстых Прях – ну, это здесь недалеко.

— То есть, такая улица на самом деле есть?