Книга Средневековый детектив, страница 116 – Владимир Романовский

— Ты очень, очень хорошо поешь, – заверил его Дир и в этот раз уже не смог остановиться – от хохота из глаз у него потекли слезы, он утирал их рукавом, привалясь к стенке. Ротко, смущенно улыбаясь, вошел за Диром и встал у косяка.

Дир заставил себя остановиться, набрал побольше воздуху в легкие, задержал дыхание, выпучил глаза, посерьезнел, сказал, «Уи» и осел на пол, хохоча.

— Сволочь, – сказал Хелье.

— Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!..

— Заткнись.

— Ха-ха-ха-ха-ха … Уи! Ха-ха-ха-ха!..

— Здравствуй, Ротко. – В отличие от Дира, Хелье помнил имя зодчего, виденного им один раз в Талом Кроге. – Ты не обращай внимания, мой друг по утрам бывает не в себе.

Теперь засмеялся Ротко, и Хелье, закатив глаза, ушел в угол и сел там на ховлебенк.

— Сейчас, – сказал Дир, поднимаясь с полу, – сейчас я приготовлю пожрать. А может с вечера чего осталось. – Он засмеялся. – С вечера, с вечера … астер ты меченый … не смотри, а в печь ее … Такая скоморошина … нынче в Киеве все поют, – объяснил он. – Говорят, сам Валко-поляк их сочиняет. Глупо, но смешно. Ага, вот еще пара стегунов есть … разогреть их, что ли? Ротко! Ты, говоришь, огонь разводить умеешь. Вот и разведи.

— Дело закончил? – спросил Хелье.

— А как же, – откликнулся Дир, возясь с котелками и плошками. – Дело прежде всего. Уи. Ха-ха-ха-ха-ха!..

— Ты теперь … Да заткнись же ты! … Ты теперь, стало быть, свободен?

— Как зяблик. Ну, правда, нужно ехать в Киев, рапортовать. Но время терпит.

— Обратно ничего не надо в Киев везти?

— Обратно-то? О, спасибо. Чуть не забыл.

Дир покопался в суме и вытащил свиток, данный ему Житником. – Ротко! Ага, развел огонь, молодец. Действительно, умеешь.

Он подошел к печи и сунул свиток в огненные языки.

— Все. Теперь ничего везти не надо.

Хелье удивленно посмотрел на него.

— Ежели, – объяснил Дир, – всякий смерд и всякий холоп начнет князю писать, никаких чтецов не хватит разбирать все это. Князья должны писать князьям! Научили холопов грамоте, они и пишут, как отвязанные. Пишут, пишут. Невежи.

— Как знаешь, – сказал Хелье.

— Уж знаю я, знаю. Годрик не заглядывал?

— Нет.

— Выпорю я его, ежели его не убили, конечно. Какая, заметь, скотина неблагодарная бриттская. Бестолковая. Я, говорит, только огурцов куплю. Ну и где они, огурцы эти?

— А он, небось, отправился огуречнику мстить.

Дир хлопнул себя по лбу.

— Точно! А, хорла, действительно … Неужто убил Годрика негодный огуречник? – Дир раздул ноздри. – Что я с ним сделаю. Как я его скручу. Как я его от десятины-то освобожу! Прощелыга. Астер проклятый.

Стегуны не испортились за ночь. С голоду казалось очень вкусно. Ротко хотел было сесть за стол, но Дир его остановил.

— Ты чего это? – спросил он строго. – Не полагается тебе за общий стол.

— Что же ты меня унижаешь? – оторопело спросил Ротко.

— Унижаю? Чем же это?

— За стол не пускаешь.

— Хо! Унижает, заметь, незнание своего места. У каждого свое место. Твое место – стоять рядом, когда я ем.

— Дир, – вмешался Хелье.

— Не мешай, Хелье. Холопа нужно учить – это не страшно, всех учат тому, что им знать положено. Нас учат, холопов учат, ремесленников. Даже князей учат, хоть и плохо.

— Дир!

— Не мешай.

Хелье посмотрел на Ротко и сделал ему знак – мол, это недоразумение. Затем он встал и сказал веско, —