Книга Сон-да-Ветер, страница 120 – Александра Глазкина

Субординацию он так и не соблюдает, но я многое готов ему простить за все, что он сделал для нас. Уместно ли будет мне делиться с ним своими страхами? Все лучше, чем однажды я не выдержу и поделюсь с Нирой.

— Я беспокоюсь за Ниру. Ты знаешь, она ждет ребенка.

Если Бриз и изумлен, то ему удается это скрыть. Он улыбается широко и светло, словно это ему суждено стать счастливым отцом:

— Поздравляю!

— Не с чем еще пока…

— Все пройдет хорошо. Сомния благоволит к роженицам, и исход всегда благополучный. В нашем мире, Мико, рождение — это, как и прежде, боль, но никогда больше не риск.

— Я знаю, знаю, но…

— Ты просто еще не до конца поверил, что все позади? Ты просто, как и все стихии, чувствителен к переменам, грядущим в мире. Что-то ведь надвигается, верно? Но ты справился, Мико, ты все решил, как нельзя лучше. Ты обеспечил стабильность миру и безопасность себе. Тебе нечего бояться!

Его слова звучат, как колыбельная. Хороший мне попался элементаль, здравомыслящий! Я киваю, и тонкая цепочка амулета щекочет шею. Нет, не стану я призывать Терру. Сейчас каждый сам за себя, готовясь к таинству. Пора готовится и мне, а не тратить силы на пустые переживания! В белой башне теперь многое изменилось с учетом знаний, открывшихся мне в галерее Игниса. После появления опоясывающего зал нити горного хрусталя, чудовище в бездне заметно присмирело, и справляться с выплесками стихийной непокорности мне стало заметно легче.

Я использую сразу все доступные мне заклинания и амулеты, решив, что хуже не будет. Самым сложным, как ни странно, оказывается приручение совы. Уже взрослая гордая птица никак не может смириться с тем, что ей суждена миссия куда более важная, чем воровство пирогов. Но и она после упорных тренировок, наконец, привыкает к своей новой вахте — не на жердочке в спальне, а здесь, наверху. Теперь, кажется, я готов, уж насколько можно быть готовым к неведомому.

Зов я слышу раньше, чем начинает идти снег. Тому, что приходит сейчас в мир, невозможно не ответить, но я нахожу в себе силы, чтобы отвести Ниру в храм, где она переждет явление третьей луны, а уж потом иду к башне. Иду человеком, как и положено. Не стихия примет новую силу, а моя воля Смотрителя. И это правильно и неоспоримо!

Свет двух лун, молочный и серебристый, смешивается с искрящимся снегом, летящим вниз, в ущелье. Достойные декорации для выхода на сцену небосклона нового светила. Или уж темнила, поскольку проявляющийся медленно диск какой-то непредвиденно мрачный, почти чернильный. Досадно, что я не исполнен величия, а продолжаю бороться с неуместными приземленными мыслями. Например, на мгновение ужасаюсь, представляя масштаб явления в геологическом смысле. Здесь, как и на моей земле, луны управляют отливами-приливами, и вообще… Как же, должно быть, выворачивается сейчас наизнанку мир, когда смещаются все привычные ему ориентиры! Но стихии непривычно молчаливы и покорны, видимо, все предусмотрено программой.

Нет, нужно сосредоточиться! Я раскидываю руки, открываясь той, что вступает в мир, и она, как будто и ждала, наливается тьмой, медленно выпуская кольца силы, извиваясь, подбирается ко мне, но касается неожиданно бережно, словно примериваясь, и только потом набрасывается волной, которую мне не остановить. Можно только впитать. Вобрать в себя, довериться и впустить новое, неизведанное, чуждое, но не опасное. Будоражащее и наполняющее покоем, подвластное мне, и да будет так!