Книга Сон-да-Ветер, страница 48 – Александра Глазкина

Свою первую ночь на острове я провожу в слезах. И в одиночестве. Не я ли вздрагивала от мысли, что должна буду покориться мужу? Так вот, после сцены на ступенях, после моей непростительной слабости, о которой я сейчас жалею, Мико просто сбегает, иначе это не назовешь. Меня обдает холодным порывом, и я еще долго сижу на ступенях, пока закатное солнце не тонет в море, заливая его поверхность киноварью.

Моя спальня ничем не походит на комнату в отчем доме. Вместо беленых глиняных стен — живой ковер цветов и листьев, из-за которых в комнате прохладно и сладко пахнет; вместо жесткой циновки — огромная кровать с кисейным пологом и множеством вышитых подушек и покрывал; вместо свечи в грубой плошке — изящно изогнутая раковина, в которой мерцает сам по себе огонь. Я теряюсь среди подобной роскоши и красоты. Не в таких ли покоях живут знатные девушки срединных земель? Но я — дочь простого караванщика, я не привыкла к неге и комфорту, и оттого чувствую себя неловкой простушкой. Или, все же, причина кроется в том, что мой новоиспеченный муж проводит ночь на другом конце острова? Отказ ранит, даже если еще утром я боялась внимания.

Я молю Сомнию о подсказке, но увиденное ночью лишь ввергает меня в еще большее смятение. Меня окружает светло-серая спираль вихря, сжимает, укутывает в мягкую ткань, ласкающую кожу, отчего тело наполняется радостным предвкушением неведомого. А потом в сновидение приходит Мико, осторожно снимает с меня покрывала и обнимает. Его глаза, губы, горячее дыхание… То, что ни разу не испытывала ни к одному мужчине на побережье, сейчас я чувствую к Мико — меня влечет к нему, пусть даже это всего лишь сон…

После подобных откровений я и жду, и страшусь новой встречи, но солнце набирает силу, а я, по-прежнему, одна. Не могу ничего делать, все валится из рук. Я разбила уже несколько горшков. Порвала дорогую ткань, когда, следуя велению Мико, села за шитье. Лепешки сгорели, и к печи я больше не подойду! И тогда решаю спасаться прогулкой.

Остров — очень красивое место! После привычного с детства побережья природа здесь поражает своим разнообразием растений и скал. Я набредаю на несколько изумительно красивых водопадов. И озеро, похожее на тщательно отполированное зеркало, такая гладкая и яркая у него поверхность. Ввысь уносятся огромные деревья, названий не знаю, обхватить ствол которых, наверное, и впятером невозможно. Затем лес сменяется степью, усыпанной цветами. Я наклоняюсь, чтобы нарвать цветов, а когда выпрямляюсь, передо мной стоит Мико. От неожиданности разжимаю руки, цветы падают, сухими стеблями цепляясь за подол платья. Смотритель пытается их подхватить, и наши руки соприкасаются.

— Я напугал тебя, — говорит он, — прости! Светлого дня, Нира!

— Светлого дня! — отвечаю, стараясь, чтобы не дрожал голос.

— Тебе нравится остров?

— Да, здесь очень красиво.

— Я рад, я хочу, чтобы тебе здесь было хорошо.

— Благодарю.

Мы обмениваемся простыми словами, а наши сплетенные пальцы, меж тем, ведут свой разговор. У Мико прохладные, чуть жесткие руки. Он нежно поглаживает мою ладонь, отчего по всему телу разливается тепло. И от этих смешанных ощущений я едва нахожу силы, чтобы внятно ему отвечать. А он, спохватившись, выпускает мою руку, и начинает обметать травинки с платья, опустившись на колени. Это недопустимо! Кто он и кто я, чтобы принимать подобное поклонение, пусть даже вызванное неосторожностью. Я отступаю назад, Мико поднимает на меня глаза и мрачнеет. Отбрасывает в сторону остатки рассыпавшегося букета и, поднимаясь, бросает сухо: