Онлайн книга «Сон-да-Ветер»
|
— Я не думала, что все так… — Странно? — Печально. — Жалеешь меня? Нет, поверь, я счастлив в стихии, и готов к ответственности за то, чтобы там, за океаном, люди нее боялись гроз. Но когда я человек, то слишком многого еще не понимаю. Я летаю по свету, слушаю разговоры, смотрю на ваши обряды, а потом записываю, вот только целостная картинка никак не складывается. — Когда отец рассказывал мне о землях, где побывал, я потом долго не засыпала, представляла себе, каково это — жить среди лесов, а не на побережье. Мне хотелось больше слушать и больше знать, но моя жизнь подчинялась ритуалам. Для женщины — дом и храм, нам не велят забивать голову мыслями о том, что недоступно. Но я понимаю это стремление постичь, разгадать… Сейчас, когда я здесь, вопросов стало еще больше, ведь мы ничего не знаем о Смотрителях. Я думала, ты будешь… грозным, отстраненным… — Разочарована? — улыбается Мико. — Нет, удивлена. Может, в этом и есть смысл: мы, жившие по разные стороны океана и по разные стороны верований, теперь сможем найти друг для друга ответы, которых нам не хватало? Мико подступает ближе: — И что бы ты хотела узнать в первую очередь? Спрашивай! — Зачем я тебе? Не невеста, напоминающая Смотрителю о хрупкости человеческой жизни, а я, Нира, тебе, Мико. Зачем? Еще шаг. Обнимает, без вчерашнего напора, осторожно, готовый в любой момент отступить: — Ты ведь знаешь, Нира. Ты ведь чувствуешь то же, что я. Но побеждает страх. А ответ. Для него не слова нужны, но ты ведь не принимаешь его… — Я… Почему мне так сложно в его присутствии, хотя я отчаянно нуждаюсь в нем! Мико прав, ведь не слов я жду, задавая вопрос. В комнате темнеет, и Мико вздрагивает, словно ощущая то, что недоступно мне. Потом на упоительно долгое мгновение припадает горячим поцелуем к моему плечу и стремительно уходит. А я опять остаюсь одна, только в этот раз надолго. День, еще день. Я опять кружу по острову, но сейчас и красота окружающего мира, видеть и ценить которую приучил меня отец, не спасает. Да, именно потому, что не проходит и дня, чтобы я не вспомнила о жестокой участи, постигшей моих родных. Когда Мико рядом, я бросаюсь в спасительный трепет наших бесед, но одиночество вновь притягивает ужас пережитых дней, который никак не стирается из памяти. А еще я мучаюсь вопросом, были ли слова жрицы лишь спасительной для нее ложью, или я и впрямь не выдержала испытания Сомнии, отправив караван на верную смерть? Как бы все повернулось, если бы я ослушалась жрицу и поведала о знамении всем: старейшинам, караванщикам, жителям селения? Что стало бы тогда со всеми нами? То на залитой солнцем вершине холма, то под прохладным сводом живописного грота, то в густой, выше колен, траве я заливаюсь слезами, вновь и вновь проживая события последних дней. Не в силах справиться с болью, я пытаюсь найти сон-траву, но, похоже, здесь она не растет. А мне так нужно спасительное забытье! И тогда я возвращаюсь в дом. Почему-то именно здесь мне легче всего проживать свое горе. Может, потому что сюда приходит ночевать Мико? Пусть даже он вновь закрыл дверь, избегая встречи, но я слышу его шаги за стеной, и засыпаю, зная, что он близко. А сон — это спасение, в нем теперь нет знамений, есть только многоцветные радужные спирали, которые несут мою душу к светлеющему горизонту. Нет, не верю я, что Сомния была столь жестока, что послала мне испытание! В конце концов, не для того ли поставлена была над нами старшая жрица, чтобы наставлять нас на истинный путь? И уж не ценой стольких жизней должны мы извлекать уроки, это противоречит самой сути служения той, которая дарует жизнь! |