Книга Сон-да-Ветер, страница 84 – Александра Глазкина

— Что за предмет?

Акве колеблется:

— Пусть расскажет Нира.

— Хорошо, раз ты настаиваешь, но что мне делать с тобой? И с новостью, что ты не способна контролировать выплески порученной тебе стихии?

— Все уже улажено. Я готова присягнуть тебе.

Что ж, заявление серьезное. Насколько я понимаю, клятва стихиями изначальными — достаточный гарант, чтобы не опасаться повторного нападения. Пока выиграю время. Выслушаю Ниру. А там уж буду решать, что делать.

— Хорошо. Я согласен.

Акве уводит Ниру в пещеру, чтобы наше стихийное слияние не повредило ей, и, вернувшись, кладет левую руку на свой амулет, а правую — на мой. Ее прикосновение неприятно мне, но происходящее куда важнее, чем человеческие ощущения, и потому я терпеливо жду, пока она произнесет все положенные слова. Амулеты вспыхивают, принимая клятву, струится синева. И я отступаю назад. Акве склоняет голову и совсем уже тихо говорит:

— Благодарю, что принял мою клятву, Аир. Будь же столь щедр и далее, прими и мою просьбу.

— Просьбу?

— Тогда… на встрече я приняла твою сторону, избавив от наказания Игниса. То, что случилось сегодня, тоже связано с попыткой вмешаться в ход людской истории. Попыткой, которая сорвалась, не повлекла жертв и не повторится никогда. Так вот, я прошу тебя не сообщать о случившемся Терре и Игнису, в связи с отсутствием каких-либо последствий.

— Но разве так я не нарушу правила вновь?

— Терра и Игнис властвуют и живут так давно, что уже забыли о велениях сердца. Я вступилась и за предыдущего Аира по тем же мотивам, а они едва не осудили меня наравне с ним — за отступничество. Для них все, что касается чувств — лишь помеха. В моем прошлом случилась ошибка, для которой сегодня навсегда закрылись двери. Это был проступок женский, человеческий, он не затрагивает судьбу мира. Я мечтала, что грядущий дар третьей луны позволит мне вернуть себе того, кто был мне дорог… Но теперь я буду просить о другом: укрепить власть над своей стихией, не прибегая к человеческим жертвам. Это будет моим искуплением, знаком того, что спустя двадцать лет я готова к тому, что сущность Смотрительницы возобладает над сущностью человеческой.

Из ее речи я, как рыбак из сети, вылавливаю слова, которые наполняют меня тревогой. Но проявлять неведение сейчас, значит, признавать то, что я проигрываю Акве, пусть даже она только что присягнула мне. Ладно, надеюсь, Бриз, мой верный информатор, просветит меня, что это еще за время такое и что за силу оно нам несет. Не об этом ли говорила и Терра, говоря о «грядущих переменах»? Значит, и впрямь что-то намечается.

Сейчас же важнее забрать отсюда Ниру, которая, похоже, извелась в ожидании, пока мы закончим разговор. И тут я понимаю, что не знаю, как выбраться отсюда. Если я обернусь, то причиню вред Нире. Если останусь человеком, как мы вернемся на остров?

Акве улыбается, видя мою растерянность, и под взмахом ее руки на берегу появляется ритуальная лодка, должно быть, когда-то привезшая ей жениха.

— Ты вызовешь попутный ветер, Аир, а я направлю вам попутное течение. Так вы доберетесь до твоих владений, не подвергая опасности твою жену. К утру вы будете дома.

Пересечь океан за одну ночь? Впрочем, чему я удивляюсь! Бросаюсь в пещеру, лишь мельком замечая красоту ее сводов, спешу к Нире и тащу ее за собой, едва устояв от искушения ее обнять. Ни к чему Акве видеть, что моя нареченная для меня значит больше, чем случайная жертва или временная забава. Нира не сопротивляется, но и радости от моего появления я не замечаю. Бедная, она, должно быть, напугана и измучена до полусмерти! И пусть Акве не причинила ей вреда, но за то, что она подвергла мою любимую пытке неизвестностью, я вновь готов разозлиться.